Харизма

К тому же, в словах Анатолия был резон: пару раз мы сталкивались в подъезде далеко за полночь, он возвращался с заседаний местного клуба любителей домино, я – с работы. Но если для стариков не существует такого понятия, как «несусветная рань», то для меня еще как существует.

Я сказала, что иду в Спортивный Клуб.

– Лично я признаю только диванный спорт, – он похлопал себя по животику. Анатолий был в футболке с принтом полуобнаженной мисс Сентябрь, поверх футболки накинута шерстяная кофта с замшевыми нашивками на локтях.

Я бросила ключи в сумку и натянула перчатки – черные, из тонкой телячьей кожи.

– Шлюха, – я пожала плечами и через две ступеньки заторопилась вниз. В самом деле, сколько можно его слушать?

Вслед мне несся хрипловатый смех.

Если бы дело было только в утренней октябрьской прохладе, я бы обошлась и без перчаток.

Но дело не в утренней прохладе. Вернее, не только.

Перчатки были необходимостью. Чтецы (или «жнецы», как окрестили нас в нашумевшей статье в одной тиражируемой столичной газете) имеют универсальный набор отмычек, способный взломать любое сознание. Кому понравится, когда все ваши тайны одним прикосновением выуживаются на свет божий? Правительство позаботилось о такого рода недоразумениях, протолкнув закон о ментальной неприкосновенности, обязывающий чтецов носить перчатки.

Ментальная неприкосновенность – ваше священное право.

Подайте в суд на этого чтеца! Когда, хрюкнув и выкатив глаза, вы с сердечным приступом слюнявым тюфяком рухнули в туалете ресторана, этот подонок делал вам непрямой массаж сердца и случайно ментально изнасиловал вас.

Подайте в суд на того чтеца! Вы брали у него кровь на анализ и – вот ведь какая ерунда! – стали жертвой ментального насилия.

Перчатки, если подумать, отличная мера предосторожности; они защищают меня от этого я-подам-на-тебя-в-суд мира. Верно и обратное утверждение. Я могу позволить себе снять перчатки дома, но в общественных местах ни-ни.

Люблю перчатки также за то, что они создают иллюзию присутствия на моих руках всех десяти пальцев. В действительности их у меня девять. На левой руке не хватает мизинца.