Автомеханик

Не унижай меня этими тупыми отмазками!

– Кать, мы же с девятого класса вместе! Не глупи!

– Вот именно! Мог бы уже запомнить, что я ненавижу цветы! – швырнула Катя букет в дверь комнаты, которую закрыл парень, когда пришёл. – И сладкое я не ем! Уходи, прошу тебя…

Звук шагов уходящего «обидчика» немного охладил злость. Обида подступила слезами, и Катя уткнулась в подушку. Хотелось, чтобы всё это был лишь сон. Плохой сон. Так не хотелось верить, что Ваня изменяет, хотя Оля и говорила много раз, что видела его с разными девчонками, но верить не хотелось….

Просто, глупенькая девочка, которая так отчаянно верила в любовь, мысленно ругала себя Катя…. Стало так пусто внутри, а картина поцелуя этих «двоих», продолжала стоять перед глазами.

– Кать… – вошла в комнату молодая женщина, лет тридцати пяти, являющаяся сестрой Кати. – Не помирились?

– Он изменяет мне! – сквозь слёзы, крикнула Катя. – Изменяет!

– Ну, что же теперь… – вздохнула женщина. – Всякое бывает, Кать.

Не глупи, вы же встречаетесь уже второй год. Семья у него приличная. У папы-то его второй магазин открывается, пристроит сыночка, и ты возле него как сыр в масле кататься будешь. Чего ты как маленькая?

– Не хочу я так, Маш! Не хочу, понимаешь? – продолжала плакать Катя.

– А как хочешь? Всю жизнь, как отец наш, за копейки вкалывать? Или как я, а? Полы пойдёшь драить? Учиться не хочешь, замуж не хочешь за Ваню, а чего хочешь? В машинах ковыряться постоянно? Маслом этим провоняла уже всю квартиру! Не дури! Вытирай сопли, и давай, мирись с парнем своим – настаивала женщина.

– Нет, Маш! Я не хочу так! – вытирая слёзы, ответила Катя. – Я уеду! Уеду отсюда подальше!

– Куда? – хмыкнула сестра Кати. – Ни денег, ни мозгов…. Гайки только крутить и умеешь!

– Ты ведь тоже хотела уехать, Маш, помнишь? – вглядываясь в глаза сестры, спросила Катя.

– Хотела.… Хотела, Кать. Не сложилось как-то…. Отец заболел, потом ты маленькая на руках – тяжело вздохнула женщина.

 – Серёга замуж позвал. Один ребёнок, потом второй. Так и перехотела…

– Не хочу тут оставаться, сестрёнка – обняв погрустневшую женщину, сказала Катя. – Как тюрьма этот город…. Безысходность. Рушится только всё. Хочу попробовать, Маш, правда, хочу.

– А знаешь что? Езжай! Пробуй! Ну, его, правда! Бабушка покойная мне всё твердила: – сиди тут и не чирикай! Цени, что есть. Не потеряй! – смотря на Катю, воодушевилась женщина.