Пообещай мне рассвет вновь

– Аллу Геннадьевну с собой забираешь? – с надеждой на данный исход событий заглянула ему в глаза я, скрестив сзади пальцы и про себя шептала молитвы, чтобы избавиться от этой фурии хоть на недельку и подышать спокойно, не переставая повторять «хоть бы забрал», но он развеял следующей фразой все мои тайные ожидания.

– Нет, она остаётся, не могут же все руководители сразу покинуть и забросить свои обязанности. У нас ты же знаешь нельзя расслабляться давать никому, а Аллочка идеальна в этом вопросе, всех держит в ежовых рукавицах…

Увидев моё погрустневшее, кислое лицо, Омар спросил, заподозрив сразу неладное.

– Что случилось? Тебя кто-то обижает? Какие-то проблемы с Аллой, так ты скажи я с ней решу этот вопрос?

– Нет, поезжай спокойно, – поспешила заверить его я. – Всё нормально, просто без тебя будет одиноко!

Ну не могла я ему жаловаться на неё, уже не маленькая девочка, а взрослая и самостоятельная девушка и должна сама решать все свои проблемы. Ещё он в женские разборки не влазил, ему и так хватает забот.

– Иди ко мне, – бросив свой кекс на тарелку, сказал он.

Отряхнув с рук крошки, он раскрыл свои объятья. Я подошла к нему, прижавшись к его груди.

– Ты же знаешь, что я никогда не позволю тебя никому обидеть, веришь? – я кивнула, не отрывая головы от его плеча. – Оль, поделись со мной кто или что тебя тревожит? Расскажи мне всё, ты же знаешь, что обо всём можешь со мной откровенно поговорить, – я опять кивнула, уверенная, что так и есть, но язык мой был деревянным и не двигался, слишком больно было говорить о Рустаме и вспоминать наше совместное прошлое.

Больше он не стал настаивать, только гладил меня по спине, успокаивая и как всегда вселяя в меня уверенность в себе и завтрашнем дне, став моей опорой и поддержкой, заменив мне старшего брата, которого у меня никогда не было. Стояли мы так долго, и я вспомнила день, который нас с ним свёл вместе, связав навсегда.

В то утро, когда я выбежала из нашей с Рустамом квартиры в одних коротеньких шортиках и футболке, то неслась, не разбирая дороги, куда глаза глядят, не чувствуя холода, обжигающего мои лёгкие, не обращая внимание на гусиную кожу, покрывающую всё моё тело и ледяной пронизывающий ветер, пробирающий до костей. Сколько так бежала, не знаю, но по ощущениям долго. Мои ноги уже не слушались меня, закоченев окончательно.