После рассвета будет закат

Утром меня разбудил какой-то шум в комнате. Спала я беспокойно и чутко всю ночь, поэтому сразу проснулась. Открыв глаза, я увидела Ларису, на которой буквально не было лица. Она очень быстро кидала как попало все свои вещи в сумку и куда-то торопилась. Девушка была, мягко сказать, очень расстроена, если не сказать больше – подавлена и разбита.

– Что случилось? Почему ты плачешь?– подскочив с кровати, я молнией метнулась к ней, переживая за неё.

– Что случилось? И ты меня ещё об этом спрашиваешь? – резко повернувшись ко мне, со злобой в голосе говорила она, что я отшатнулась, смотря на неё в полном недоумении.

– Не понимаю…

– Ах, не понимаешь? – внезапно перебила меня Лариса, не дав договорить. – Хорошо, я тебе объясню. Рустам меня теперь и видеть не хочет, все уши про тебя прожужжал, – желчь так и лилась из её рта, как огненная лава, обжигая все мои внутренности.

Столько ненависти ко мне и всё из-за каких-то событий, которых я не понимала, и в чём в данный момент не могла разобраться.

– Что я сделала? В чём перед тобой виновата? – уже тоже на взводе я пошла в наступление.

Она посмотрела на меня, окинув с ног до головы пренебрежительным взглядом.

– Что он в тебе нашел, а? Вот скажи мне? Вечно смотришь, как затравленный кролик, худая и заморенная, того и гляди ветром унесёт. Вечно одеваешься, как с барахолки. Ну почему всё так несправедливо?! Зачем я тогда тебя позвала к ним в машину?! – закрыв лицо руками уже в голос ревела Лариса, не переставая сыпать на меня свои мерзкие и незаслуженные оскорбления.

– Вот именно, замечу, ты сама меня позвала. Даже не позвала, а заставила пойти на эту встречу. Теперь кого винишь? Я туда просилась, скажи мне? Нет! Так в чем ты меня обвиняешь, ответь? – уже кричала я от переполняющей обиды и вопиющей несправедливости по отношению ко мне.

– В том, что ты есть, поняла! Я тебя ненавижу, слышишь! – уже практически в припадке билась она, упав на кровать и заливаясь отчаянными слезами.

Я не знала, что делать, у меня опускались руки. Как человек здравомыслящий, я понимала, что у неё самая настоящая истерика, и кто-то из нас двоих должен сохранять спокойствие и вести себя адекватно. Я не обижалась на неё и думала только о ней, о том как мне её успокоить и привести в чувства. Было страшно смотреть, как она мотала головой в разные стороны, заливаясь горькими слезами, одновременно стуча кулаками по постели.

Я подошла и обняла её со спины.