Грани сексологии 3

Этот её племянник та ещё тёмная лошадка, а про Анжелу сама всё поймешь, когда зайдёшь в дом, – говорил загадками он, отводя глаза в сторону, но Вася и без его детальных уточнений и так уже догадывалась, что её ждут сюрпризы и явно неприятные.

– Спокойно, Василиса, спокойно, – пока шла по бетонной дорожке, успокаивала она себя. – Не устраивай истерик, веди себя адекватно, не испорти всё раньше времени… Шаг первый – втираемся в доверие, шаг второй – делаем вид, что меня всё устраивает, и последний, самый важный – выводим их на чистую воду и…

Тут Василиса замолчала, не договорив на полуслове… Ощущение, что она попала к себе домой, напрочь испарилось где-то уже в районе холла… Буквально с открытым ртом она осматривала все вокруг, недоумевая, как можно было все так здесь переделать за столь короткий срок её отсутствия, и это если учесть, что Анжела ещё даже не хозяйка этого дома, а только планирует ею стать.

Вася подошла к окнам в гостиной, где висели совершенно новые шторы. Слёзы невольно сами так и лились по щекам, а руки срывали эту бордовую вульгарщину с карнизов. Они трещали, лопались, но падали, подчиняясь гневу хозяйки дома. В голове не укладывалось, как отец мог такое позволить сделать…

– Мамочка, прости, – не переставая, шептала она, раз за разом вспоминая одно из самых важных событий в своей жизни, как они вместе с мамой выбирали шторы на эти окна.

Этот день они с утра до вечера провели вместе: ездили по магазинам, делали покупки, выбирали ткань для штор, придумывали вместе со швеёй их будущий дизайн, а потом ходили в кафе, много ели, разговаривали и смеялись, ели шоколадное мороженое на улице под очаровательную музыку и песни местной молодёжной группы.

Много лет эти шторы висели на окнах, согревая их с отцом сердца, а теперь это всё уничтожено…

– Что ты делаешь? – схватила Анжела нарушительницу спокойствия за плечо, резко развернув к себе, в то время как Вася еле держала себя в руках, чтобы не расцарапать ей лицо.

– Как ты посмела здесь наводить свои порядки? – задыхалась она от гнева, сотрясаясь всем телом.

– Василиса, веди себя достойно, пожалуйста, соответствующе статусу семьи Матвеевых…

– А ты, значит, уже считаешь себя Матвеевой? Что-то я не припомню, чтобы отец успел жениться на тебе…

– Аркаша дал мне такие полномочия, разрешил переделать все на свой вкус.