Грани сексологии 3

Марк медленно отпустил волосы девушки и отошёл в сторону. Василиса в свою очередь спрыгнула вниз и принялась приводить себя в порядок с видом человека, которому нечего стыдиться, а всё что здесь было дело житейское. Но всё же громкий выдох облегчения вырвался из неё, поднимая её на то самое седьмое небо от счастья, что Анжела не заставила себя долго ждать, и Марк убрал свои липкие лапки с её тела. Следом вошёл Аркадий Николаевич, пропустив всё самое интересное.

– Что здесь происходит? – смотрел он то на Анжелу, то на свою дочь, ожидая разъяснений.

– А что собственно страшного происходит? Насколько я знаю мы с Марком совершеннолетние, свободные, не связанные кровными узами и вполне можем делать, что хотим. Или у кого-нибудь здесь есть возражения на этот счёт? Что-то вы, Анжела Геннадьевна, не выглядите радостной, вы же выходите замуж за моего отца и вам должно льстить, если Марк женится на мне. Или я чего-то не знаю?

– Да, действительно, Анжел, дело молодое, что ты взъелась на них? – начал Аркадий успокаивать свою невесту, когда понял что к чему.

Анжела в свою очередь не просто была не рада их с Марком сближению, а находилась в сильной ярости, готовая убить их обоих на месте. Марк в отличие от этой взбесившейся ведьмы вёл себя спокойно и умело скрывал свои чувства. Вид у него был хмурый и расстроенный, скулы напряжены, а челюсти сжаты. Недобрые взгляды он бросал только на Васю, разгадав её коварный план, ругая себя последним идиотом, что позволил собой манипулировать и загнать в эту ловушку.

Вася же напротив упивалась своей победой: подразнила Марка, подёргала за усы, убедилась, что он тот ещё вожделеющий её тело развратный крысёныш, и выяснила для себя главное, как Анжела к нему относится на самом деле. А она ревнует, сильно ревнует, ещё немного и та готова была вцепиться ей в волосы. Довольная улыбка, распирающая в стороны губы Василисы, так и доказывала Марку и всем остальным вокруг, как она рада этим всем открытиям. Девушка, провернув этот спектакль у всех на глазах, убедилась сейчас во всех своих догадках на счёт этих двоих раз и навсегда.

Как же ей хотелось пойти обратно в душ и помыться часок-другой, так мерзко было ей на душе.