Грани сексологии 3

Я долгое время уже живу один и многое умею, даже сам себе стирать носки и трусы! – гордо заявил он, стараясь не смотреть в район груди девушки, где разрез халата при каждом движении рук Кристины немного раскрывался, соблазнительно приоткрывая край белого бюстгальтера.

– Значит, я буду избавлена в нашей семейной жизни от этой обязанности, просто мечта любой девушки! – мечтательно закатила глаза она, в то время как глаза Максима блеснули, и он соскочил с места, чтобы кинуться к ней с поцелуями, считая, что этим она дала ему зелёный свет и простила ему утренний конфуз.

– Сидеть! – тут же осадила она его. – Даже и не мечтай сегодня об этом. Никакого секса, и, кстати, я иду на тусовку без тебя, а ты наказан и знаешь, что за дело!

C наигранной злостью она воткнула вилку в огурец и быстро положила в рот, похрустывая им и с удовольствием наблюдая за его мучениями.

– А как же я? Что делать мне? – обиженно загундосил парень.

– Носки свои постирай с трусами, ловелас юный!

– Я тебя одну не отпущу! – упрямо заявил он.

– Ладно, – согласилась Кристина, но на своих условиях, – но пообещай, что ты туда не придёшь и следить за мной не будешь?

– Договорились! – сразу повеселел он и стал уплетать все, что горит, с огромным аппетитом, строя свои планы на вечер, о которых его девушке знать совершенно не обязательно.

– Клуб «Феникс», – заявила она, и глаза ее в очередной раз блеснули, а Максим чуть не подавился уже слегка остывшим кофе, когда она добавила:

– И в нём каждую субботу мужской стриптиз, дорогой….

Глава 12. Неожиданный сюрприз

Балконная дверь, распахнутая настежь по случаю жары, запускала в квартиру все многообразие звуков жизни их двора. Вот, визжа и свистя, молодняк гоняет мяч, а вот, добавив музыку до предела, ребята постарше тусят в старом «Ниссане», явно привлекая внимание девчонок на соседней лавочке. Вот чье-то терпение лопнуло и после красиво сложенного многоэтажного крепкого словца пропала музыка на пару с машиной, футболисты сбавили децибел и вокруг почти возникла непривычная для города тишина.

Марья Гавриловна прошествовала из кухни в зал, оценила белоснежность скатерти ещё пока пустого стола, который она собиралась сервировать для именинницы. Обошла его по кругу, расправила только ей видимые складки и подалась на балкон, встревоженная рёвом мотора, оглушившего двор.