Сундук Пандоры

Вот бы мы отличились!

Мира вздохнула с облегчением:

– Может водички подать?

– Да, пожалуйста, а то пыль на губах и зубах. Противно!

– Пыль?

– Ага. Наверное, в окно ветром нанесло.

– Но… – Мира смотрела на окно, которое было закрыто. Они жили на втором этажа и хотя небыли трусихами, на ночь закрывали окна, включая кондиционер, так, на всякий случай. – Скорее уж твой седьмой.

– Да пропал он. – ответила Влада, с жадностью опустошив стакан. – А я все забываю его позвать.

– Вот и не надо! Потерпишь, без излишеств.

– Слушаюсь, мамочка! – Влада упала на кровать, запрокинув руки за голову. – Еще так рано, а сон полностью пропал.

– Да, рано. И ты права – спать не хочется.

– Ты слышишь? – прошептала Влада, боясь даже пошевелиться: – За окном бьется птица. Большая. Я ее уже слышала.

– Птица? – так же шепотом переспросила Мира, прислушиваясь к звукам за окном. Затем выключила кондиционер и прикрыла глаза: – Нет, никого не слышу.

– Ну как?! Вот же, слышишь, крыльями так бьют, словно она из капкана вырывается.

– Не знала, сестренка, что ты у меня такая фантазерка! – Мира зевнула и открыла окно. Высунулась, осмотрела периметр во все стороны и, уже не закрывая створки, снова легла в кровать. – Нет там птичек, ни больших, ни малых. Сказочница!

Влада молчала с минуту и вдруг заявила:

– Вот это и странно! Птица прилетает, я ее слышу. А то, что нет пичужек, уж ты, моя сестрица, первой должна задуматься. Это не естественно, что на рассвете их нет!

– Влада! Не ищи проблем, где их нет.

– Что снилось? – задумчиво переспросила Владислава. – А я не помню. Представляешь, забыла! Ничегошеньки не помню! – она села и уставилась в окно, будто выискивала там ответ.

– Бывает.

– Возможно. Хотя, что-то же должно было запомниться.

– Ты задыхалась, чем напугала меня. А еще, когда проснулась, заявила, что тебе пыль мешала дышать.

– Да?! – Влада провела языком по губам, нахмурив брови.

****

Руки сжимали ее кисти все сильней и сильней, а хоровод, в котором она с удовольствием приняла участие, нес ее с такой скоростью, что все краски одеяния подруг смешались в пеструю гамму, мелькающую перед глазами. Дыхание не хватало, в голове был дискомфорт. Уши закладывало и в основном от песни, которая с каждой минуты превращалась в вой.