О вас я подумаю завтра

Да, какие-то крупицы исследованного за сутки еще свежи в его памяти, но не более.

– Да нет, Виен, ты не поняла. Это я просто так пробежался, проверил догадку. Я нечто такое узнал о себе!

– Ты тоже. – усмехнулась она.

– Виен, ты загадочна!

– Мы все загадочны, последнее время. Жан тем более.

– Он что, «видит»? Ты поняла, о чем я?

– Ага! – кивала она, не убирая сарказма. – Прозрел!

– То есть?

– А вот то оно и есть! Новому охраннику стало плохо, после разговора с ним. В обморок грохнулся.

– Даже так.

– Именно!

– Ларец! Несомненно, он.

– Похоже. Так что ты не играйся. Я-то слышу, как ларчик вытягивает из нас все скрытое и набивает себя, словно изголодавшийся верблюд. А это значит, что мы ошиблись!

– В чем Виен?

– В ее предназначении! Память, знания. Так ли это?

– Так! Мы все увидим результаты, неожидаемые! Я пойду? – Спросил он, скорее узнавая, не нужен ли ей, но, ни в коем случае, не спрашивая разрешения.

– Конечно, иди, мне нужно побыть одной. – И она, спустившись за ним, прошла в большой зал, открыла балконную дверь, выхода во внутренний дворик и скрылась за ней.

Эд же решил поговорить с отцом, однако у детской притормозил, до него вдруг дошло, что дочери стали в школу ездить с неохотой, постоянно говоря, что им там делать нечего!

– И над этим тоже надо подумать! – произнес и похромал к жене.

К ночи у Эда в голове начал закипать вулкан – все, что он прочел за день и к чему прикоснулся, смешалось, и распирало мозг! Его черепная коробка трещала просто по швам и он, сжимая ее руками, взвыл от боли.

Вел мгновенно проснулась, включила ночник и бросилась к нему, думая, что это нога его так мучает:

– Вот говорила же, не бегай! Тоже мне, бессмертный и не уязвимый! Мозги-то тебе, зачем даны? – но уже через минуту, поняла, что дело то, совсем не в ноге. – Горе ты мое луковое! Звать Дэна? – Он замотал головой – меньше всего ему сейчас хотелось кого-либо видеть, а особенно слышать. Вел постаралась помочь ему сама – принесла прохладный компресс, приложила ко лбу.

Эд задержал ее руку. Ему показалось, что именно от ее прикосновения ему стало лучше. – Дорвался, допробовался! Как обжора.

– Дорогая, давай потом. У меня, за всю жизнь, такой боли не было.

– Молчи, не разговаривай. – Вел притушила свет и гладила его по голове, а сердце сжималось, видя как у ее сильного, мужественного мужа, катятся слезы из глаз и сереет лицо. – Давай я Дэна позову.

– Нет! Подай воды, пожалуйста. – проскрипел он.