О вас я подумаю завтра

Эд поцеловал жену в макушку, погладил по спине:

– Теперь я понимаю, почему у Дэна открылся третий глаз. – он прервал их молчание, унесшее его в воспоминания, а Вел неизвестно куда.

– Я не понимаю, ты о чем?

– Радость моя, давай поговорим завтра.

– Да, да, конечно! – она тут же, с такой заботой помогла ему лечь, укрыла, поставила рядом воду, улеглась и погасила свет.

– И не обнимешь?

– Я так боюсь сделать тебе больно.

– Но обнять-то, можно. Нога-то, с другой стороны.

Наутро, вся семья собралась на завтрак в их комнате.

Эд допрыгал к столу, заверив всех, что уж к вечеру пойдет в столовую, но Дэн только бросил на его ногу взгляд, усмехнулся:

– Ну, ну! – большего ничего не добавил, принялся за кофе. Эд же продолжил.

– Я вчера понял, почему у Дэна прояснились глаза.

– И почему же? – поинтересовался Жан.

– Ларец!

– Странно. – сказала Виен. – Я даже не подумала об этом. И вообще, у меня со вчерашнего вечера, в голове такое твориться, что, мама-дорогая!

– О да! – только и сказал Дэн, бросив на нее взгляд, не скрывая ухмылки.

 – Жуть!

– Он еще и подначивает! – Той же монетой ответила ему Виен.

– И что у тебя с головой? – Жан был удивлен, почему ему ни словом не обмолвилась? А на остальное просто не обращал внимания.

– Рев животных, дикие возгласы, шум машин и ни одного ясного слова!

– Значит, моя догадка верна! – Эд опять перевернул ногу, не зная как ее лучше уложить. – Это все он, ларец Знаний!

– По орешку определил? – усмехнулся Дэн.

 – «Орешек знаний тверд! Нам расколоть его поможет»… – процитировал хохоча и не утихомириваясь продолжил: – Вспомнил лозунги СССР? Но, в таком случае, может, пояснишь, что у нас спрятано в тайниках? Я не ошибся, она ведь, последняя?

– Возможно! – Эд измерил его пронизывающим взглядом. – Отвечу! У нас ларец, орешек, в единственном исполнении, а еще хрустальное ядро и сфера!

– Я думал, что это шкатулка памяти… – пожал плечами Дэн, отбросив все веселье и даже немного взгрустнув: – У меня, если еще помните, именно память заклинивала.

– Мы можем только гадать. – Жан, обдумывая слова сыновей, приподнял немного руку, прося всех помолчать, уставился в угол, но уже через пару секунд, обратился ко всем сразу: – А можем, выделив время, сядем все вместе, подумаем, очень серьезно. Если, конечно, вы решите, что это нам очень важно. Только мыслить надо, не над отдельным ларцом, а над общей картиной.