Эдден. Роман

 – А о чем вы с ней говорили, перед этим? Подумайте, может, сказали нечто, что ее так взбудоражило?

– Да ничего конкретного. Она заявила, что идет на охоту, мы и подумать не могли…. Дед мы впредь будем думать, прежде чем говорить! – пообещала Владислава.

Дэн же уселся в машину и усадил Агнию себе на колени, молчал минуты две, радуясь, что жива и здорова, но поступок требовал его реакции и он начал:

– Агния! Хочу серьезно поговорить. – Девочка кивнула и подняла к нему глаза. – Я утром сказал, что ты взрослая и можешь делать, что хочешь.

Теперь понимаю, что это было глупо. Но слово сказано, его не вернешь. Однако твой поступок требует наказания.

– Знаю. Наказывай!

– Я лишаю тебя конных прогулок до сентября!

– Папа! Все же хорошо! – слезы полились градом. – Зачем так много?!

– Все хорошо? – Дэн повысил голос. – Ты мне говоришь об этом? То, что ты целая, это полбеды. А ты подумала о маме, Виен и остальных? А если бы Мира разбилась? Я уже молчу о твоем здоровье и о том, что Максим мог броситься за тобой и попасть под ноги испуганных животных!

– Понятно! До сентября, так до сентября… – сжала губки и отвернулась.

Эд, теперь уже осторожно ведя машину к дому, поглядывал на них в зеркало, но не вмешивался, очень волнуясь и переживая о дочери. Даже если она уехала с Жаном, это еще не говорило о том, что все прошло без травм. У нее мог быть просто шок. И Нию было жалко. Да, она егоза, но на пустом месте так бы не поступила.

Тут был какой-то подтекст, и он его найдет. Улыбнулся, подмигнул, племяшке и благодарил Бога, что все живы.

Ев подбежала к ним, ощупала дочь со всех сторон:

– Агния! Жива! Господи! Где болит?

– Нигде. Я уже наказана, но ты, если хочешь, можешь добавить. – подняла к ней огромные, мокрые глаза, как ни странно, полные протеста.

– Иди, завтра обсудим.

– О! Еще завтра! – отвернулась от родителей и попала в руки Максима:

– Живая! Как же я испугался! – он пытался обнять ее, но та отстранилась, бурча:

– Телячи нежности!

– Ния! Ты самая смелая! Ты такая, такая! … И пусть меня накажут за тебя!

– Вот еще! Идем играть.

 – взяла мяч, понеслась на лужайку, словно и не было ничего, смеясь громко и задорно.

Взрослые стояли, все еще не придя в себя, прекрасно понимая, что только ребенок может так легко перепрыгнуть душевные тревоги.

– И что ты ей утром сказал? – спросил Эд у брата.