Месть

– Он давно уже в курсе своего нового дела, но если я его увижу, то обязательно передам ему это ещё раз.

Девушка постаралась улыбнуться Владимиру и, поблагодарив его, поспешила удалиться.

– Я прошу у Вас прощение. – извинился Владимир передо мной.

– Ничего страшного, – отмахнулась я. – Это нормально. Если этот кто-то настолько важен, то ясно почему царит такая суета.

– Вообще-то, Громов имел ввиду Вас…

***

Девушка быстро скрылась из виду, а мы подошли к совершенно не похожей на остальные двери.

Она открывается, и мы входим в кабинет Евгения Громова.

Кабинет похож на обычный офисный: возле огромного окна (настоящего) стояли кожаный диван и два кресла, посередине стеклянный столик. Напротив двери находился письменный стол и кожаное кресло, которое на данный момент пустовало. Слева от него висела огромная электронная карта города, на которой двигались по улицам непонятные красные точки. Наверное, это определённые люди. Сверху на экране показывались отдельные окна, в которых показывали этих определённых людей, и каждый из них был занят своим обычным делом: обедал, работал, смотрел телевизор или совершал покупки в супермаркете.

Никто из них не мог догадываться, что каждый их шаг находится под чьим-то контролем. Но зачем?

– Я должен оставить Вас здесь, – вдруг произносит агент.

Я поворачиваюсь к Владимиру с большими глазами:

– Нет. Не оставляйте меня здесь одну.

– Ребята, – раздаётся чей-то голос за нашими спинами. – Вы можете быть свободны.

Пара «Хамелеонов», что возились с какими-то бумагами удаляются, а я оборачиваюсь и вижу, как в кабинет вошёл человек лет сорока.

Чуть выше обычного и крупнее нормального. На его лице красовались небольшие очки из-за которых виднелись добрые глаза. Он улыбнулся при виде меня и произнёс:

– Добро пожаловать. Моё имя Евгений.

– Здрасьте… – замешкалась я. – А я…

– Вероника, – ответил за меня Главный. – Я ждал, когда Владимир доставит тебя сюда.

Я молчала, и могла только представлять своё выражение лица в тот момент, когда незнакомые мне люди называли меня по имени и говорили, что давно меня ожидают.

– Присаживайся, если хочешь, – Громов указывает на диван и кресла.

Я, как под гипнозом сажусь на одно из кресел. Он садится, напротив.

– Конечно, у тебя возникло множество вопросов, – предполагает он. – Я всё сейчас расскажу, но при одном условии – ты должна пообещать, что об этом не узнает ни единая душа. Даже твои родные.

Я неуверенно киваю.