Шиворот-навыворот

– Я услышал плач, думал, показалось, решил посмотреть, – стал почему-то оправдываться Иван.

– Ты все увидел, теперь уходи, – разозлилась Лиля и снова принялась мешать кашу, одновременно приговаривая что-то на ухо сыну. Малыш хныкал, словно раздумывал, что предпринять дальше. То ли успокоиться и с любопытством рассмотреть незнакомого дядю, то ли снова закатиться плачем.

– Давай я помешаю кашу, а ты его успокой. А то сейчас весь дом перебудит, – пробурчал Бессараб.

Лиля пожала плечами и аккуратно положила ложку на блюдце.

– Как хочешь, – хмыкнула она равнодушно и отошла, нежно поглаживая сына по спине.

Иван взял ложку, как эстафетную палочку, и принялся энергично мешать ложкой. «Увидел бы кто меня за этим занятием», – мысленно усмехнулся он. – Особенно пацаны из роты спецназа. Боевой командир варит манную кашу. Обхохочешься!»

Краем глаза он наблюдал за женщиной, которую, как оказалось, никогда не переставал любить. Лиля ходила по кухне и приговаривала на ухо сынишке то ли стишок, то ли скороговорку.

Потом она кормила сына, а Иван, молча, сидел рядом и смотрел заворожено.

«Только бы не прогнала!» – И от этой мысли не смел даже пошевелиться. Почему-то подумалось, что такой сценой могло начинаться каждое утро в его жизни. Если б он тогда позволил ей все объяснить, а не прогнал от себя, как шелудивую собаку. Но ничего не повернуть вспять. Но стоит попытаться снова завоевать ту, что любила его без памяти.

«Эх, Лилька-Лилька, почему ты пошла на поводу у этого типа?» – в который раз мысленно сокрушался Иван, интуитивно понимая, что время для таких вопросов еще не настало. Сейчас главное – не дать ей снова уйти из его жизни. А все остальное поправимо.

Молчание затянулось.

Малыш ел с аппетитом, заглатывая ложку за ложкой белой вязкой массы.

– Как его зовут? – вдруг поинтересовался Иван, словно набравшись храбрости.

– Миша, – коротко бросила Лиля, не глядя на него, тем самым давая понять, что не расположена к светской беседе.

– Поздновато вы с Иштваном решились, – ляпнул он, не подумав.

– До этого не могли, Света сильно болела, – просто оповестила Лиля. Как-будто ни на что не намекая, а только сообщая факты.

– Мы должны поговорить… – не выдержал Бессараб.

– Нет, – перебила она спокойным голосом. Именно так говорят с провинившейся прислугой.