Спокойных дней не будет. Книга I. Не в этой жизни

За порогом ее спальни Илья все чаще вздыхал о том, как жестоко обходится с ним жизнь, соблазняя не родственными чувствами к этой девочке.

Сонин рассказ о мальчишке, с которым она целовалась, вызвал в нем болезненную вспышку собственничества. Невозможно было одновременно контролировать свои руки, готовые в любую секунду выйти из повиновения и сжать в объятиях доверчиво прильнувшую к нему девушку, и напоминать себе, что, когда она договорит, он выйдет за дверь и проведет остаток ночи с мыслями о несбыточном.

– Но я думаю, что никого не сумею полюбить, как тебя. – Нехитрое признание без труда пробило брешь в старательно возводимой им крепостной стене. – Илюша, ты слушаешь меня? Ты не со мной?

Он отчаянно пытался собраться с мыслями, когда удивленная его молчанием Соня заглянула ему в лицо. А он был настолько с ней, что признаться в этом не мог даже себе. Мучимый стыдом и вожделением, он подозревал, что сейчас она обо всем догадается и с отвращением оттолкнет его.

– Ты ведь тоже любишь меня?

– Конечно.

Ее заговорщицкий шепот был похож на игру. Илья натянутой улыбкой и отеческим взглядом попробовал вернуть им прежние отношения отца и дочери, но Соня покачала головой, отметая шутливый тон. Она искала в его лице ответное чувство, и в глубине ее возбужденно блестевших зрачков, уже не таясь, светилась надежда.

– Как женщину?

– Софья, что за ребячество! Это противоестественно!

Он с безрассудством грешника выдал свои сокровенные мысли и теперь уже всерьез испугался и вновь сделал попытку отвести ее руки.

– Любовь не бывает противоестественной! – выкрикнула она в запале.

Ночник мягкой кистью света обвел его профиль, сгладил твердую линию рта и прорезавшие лоб морщины. Соня смотрела во все глаза, как сильный мужчина подыскивал слова, чтобы раз и навсегда поставить точку в обсуждении этой темы.

– Что ты читаешь? – после затянувшейся паузы невпопад спросил он, уводя разговор от бездонной пропасти, и Соня неожиданно залилась краской.

Толстая книжка в самодельном переплете лежала корешком к кровати, и Илье удалось прочесть кривовато наклеенное имя автора. Генри Миллер.

– Это «Тропик Рака». Одна из самых скандальных книг двадцатого века.