Спокойных дней не будет. Книга I. Не в этой жизни

Деньги за постой она отказалась брать наотрез, но в кармане его сумки была приготовлена сумма, достаточная для того, чтобы обеспечить хозяйке приличное существование в деревне на несколько месяцев. По столичным меркам это, конечно, было до смешного мало, но в местном магазине можно было почувствовать себя почти помещицей.

Соня с опаской вошла в обжитой деревенский дом, недоверчиво оглядела бревенчатые стены в сенцах, тронула шероховатый косяк двери, тщательно вытерла подошвы туфель о половик, но не решилась идти в них по крашеному полу и осталась босиком посреди горницы с длинным столом и двумя лавками по обе его стороны.

В углу за ее спиной Николай пристроил чемодан и сумку и водрузил на вешалку пиджак.

– Ну, как тебе? – поинтересовался он, обнимая жену.

– Я еще не поняла, – прошептала она, как во сне. – Это… я даже не знаю, с чем сравнить. Пахнет опилками, хлебом и помидорами, кажется. Мы, правда, здесь, или это только сон?

– Мы здесь и останемся на две недели совсем одни.

– А как же хозяйка?

– Она нас не побеспокоит.

Сад произвел на Соню не меньшее впечатление, чем дом. Она прошлась между деревьями, как цирковая собачка между ног дрессировщика, приласкала шершавые стволы ладонью, поиграла темно-зелеными гирляндами листьев, спасая подол юбки, увернулась от колючей ветки крыжовника, усыпанной полупрозрачными янтарными ягодами.

– Как же здесь здорово! – Она повернула к мужу, остановившемуся под старой вишней, просветленное лицо. – А где ферма? Там, правда, целое стадо? Никогда не видела вблизи коров.

– Соня, помилуй! – Николай сунул мокрый носовой платок в карман. – Куда ты так торопишься? Нужно поесть с дороги, переодеться. Мы все успеем.

– Все успеем, – эхом откликнулась молодая жена, пытаясь разглядеть невидимую реку. – Ты устал?

– Не сердись. – Профессор заметил хмурую морщинку между ее бровей. – Я хочу переодеться и попить чего-нибудь.

– Прости. Я ужасная эгоистка. – Соня первая устремилась к дому между ровных грядок с салатом и морковью.

Она фыркнула на последней фразе, и Николай прикрыл ладонью глаза от солнца. Яркие лучи, отраженные от стекол дома, казалось, просвечивали ее насквозь. Соня почти бежала к крыльцу, и он поплелся следом в прохладу горницы за крахмальными клетчатыми занавесками.