Спокойных дней не будет. Книга IV. Пока смерть не разлучит

Уж он-то всегда знает, что делать, он предан семье, как вскормленный с руки волк, и как зверь готов защищать и биться до конца. Соня приподнялась на локте и с обидой взглянула на брата. Он ушел и не простился, не обнял и не вспомнил о ней. И это было так эгоистично с его стороны, так похоже на него, что слезы снова подступили к горлу, но не пролились, добрались до ресниц и тут же высохли, словно на горячем ветру. Она, пятясь, сползла с кровати, боясь еще раз тронуть безжизненное тело, и пошла к двери, позабыв, что из одежды на ней практически ничего нет, а то, что есть, призвано не скрывать, а соблазнять.

И вот этот разумный и ответственный Павел, которому она доверяла, заговорил о похоронах. И даже если он сто раз прав, как ей смириться с фактом, что похоронить надо не просто Илью, его тело, оставшееся в их спальне, но и их воспоминания, их обещания друг другу и грехи, ставшие мелкими ошибками перед лицом его смерти. И если она согласится с его логичными доводами, то потеряет все, что у нее осталось: возможность приходить на его могилу среди апельсиновых деревьев и разговаривать с ним, зная, что он слышит и помнит о ней.

– Они давно привыкли обходиться без него, а я без него не могу.

– Научишься, – отрезал Павел. – Иди туда, Соня. Я только оденусь.

– Я не смотрю.

Он отвернулся и сбросил полотенце, зная, что она солгала.

– Как тебе удается сохранять такой рельеф?

– Прекрати меня рассматривать!

– Тебе нечего стесняться, – без эмоций заметила Соня и снова вернулась мыслями к подвигу, который ей предстояло совершить: войти в комнату, где лежал Илья, вернее, то, что от него осталось.

Одевшийся Павел твердо взял ее под локоть и вывел в коридор. Она глядела исподлобья и упиралась, но шла за ним по мягкому ворсу ковра, помня, что надо постараться не расплакаться, хотя в носу щипало, и было трудно вздохнуть.

– Подожди! – Не дойдя до двери нескольких шагов, она часто задышала, как набегавшаяся по двору собака. – Мне надо передохнуть.

Но бесчувственный телохранитель втолкнул ее в комнату, где закончил свой жизненный круг шеф. Снова оказавшись лицом к лицу со смертью, Соня потеряла силы к сопротивлению, и ее неудержимо повлекло к Илье, как будто в груди у нее был встроен магнит. Павел двинулся следом и, наклонившись над постелью, взял безжизненное запястье.