Дочь убийцы

Она подняла голову и увидела его прямо перед собой.

– Извините, отец, я не заметила, как вы подошли, – проговорила Елизавета, спешно сползая со скамейки, чтобы сделать реверанс.

– Мне сказали, ты делаешь успехи. – Генрих взял у Бэт книгу и с интересом пролистал несколько страниц. – Тебя интересуют морские битвы?

Елизавета кивнула. Отец возвышался над ней, как огромная гора, но ей страшно не было. Она знала, что у него теперь постоянно болит нога из-за раны, полученной во время охоты. Бэт показала пальчиком на больное место:

– Как ваша нога? Болит?

Генрих взял Бэт под мышки, поднял в воздух и поставил на скамейку.

Теперь они стали почти одного роста. Посмотрев ей прямо в глаза, король произнес:

– Иногда болит. Рана никак не заживает. Но есть боль, которая гораздо сильнее, и она поселилась в моем сердце.

– А ее можно вылечить? – Бэт хотелось погладить отца по голове, но она полагала, что так делать нельзя. По голове гладят детей, а не взрослых, тем более королей.

– Нет. Я сделал много плохого и неправильного, Бэтти.

Ничего нельзя исправить, потому и болит сердце. – Он резко опустил Елизавету на землю и пошел прочь. Высокая, крупная фигура отца еще долго не исчезала из виду, мелькая между деревьями парка.

Неожиданно Бэт почувствовала, как и у нее заболело сердце. Ей захотелось догнать отца, сказать, как она его любит, и все-таки погладить по голове. Пусть он король, не ребенок и очень большой. Взрослых королей тоже нужно иногда кому-нибудь жалеть. Она вздохнула и побрела во дворец.

Скоро должен был начаться урок музыки.

На скамейке осталась лежать книга о великих морских сражениях. На лужайке Анна играла с Эдуардом, который рос хилым и слабым мальчиком. Вот и сейчас он тихонько сидел в тени, отбрасываемой раскидистым дубом. Генрих ненадолго остановился возле сына и покинул дворец.

– Как дела у вашего высочества? – поинтересовался учитель музыки.

– Спасибо, хорошо, – ответила Бэт.

– Что нового вы узнали за те дни, что мы не виделись?

– Я узнала, как болит сердце, – серьезно сказала девочка.

 – Оказывается, оно у меня болело и раньше, а я думала, что болит душа. Мне просто никто не говорил, что это сердце.

– По-моему сердце и душа находятся в одном месте, – задумчиво произнес музыкант.

– Может быть, вы и правы, – Бэт устроило такое объяснение, и она начала открывать ноты.

2

Нет, он не мог ее найти. В какой-то момент Фредерико подумал, что ему вся предыдущая жизнь привиделась.