Оллвард. Разрушитель миров

Оба носили одежды из тонкого шелка и темно-зеленые мантии с серебристой каемкой. Даже Торэкель не утруждал себя тем, чтобы надеть броню.

Третьей советницей была принцесса Рия – его родная кузина и наследница трона. Внешностью она разительно отличалась от матери: она была крепкой, широкоплечей девушкой с темными волосами и черными глазами. При себе Рия, как всегда, держала меч.

Правительница, одетая в свободное серое платье с каймой из вышитых бисером цветов, сидела не шевелясь. Несмотря на холод, царивший в тронном зале, на ней не было ни мехов, ни мантии.

Правители Древних любили носить короны, но незатейливый венец в ее светлых волосах едва ли отличался от пары обычных кварцевых заколок. Ее сиявшие, словно жемчужины, глаза были обращены в неведомую даль. Когда-то правительница видела свет нездешних звезд и до сих пор помнила Утраченный Глориан.

На ее коленях лежала живая ветвь ясеня, зеленые листья которой были обмыты серебристым утренним светом. Так велел обычай.

Она не сводила с Дома непроницаемого взгляда.

Он приближался к трону, склонив голову, не смея посмотреть ей в глаза. «Она видит меня насквозь, – думал он. – Как делала это всю мою жизнь».

Оказавшись напротив правительницы, он опустился на колени, и все его мышцы нещадно заныли в знак протеста. Пусть видэры были бессмертны, они все же ощущали боль – как телесную, так и душевную.

– Я не стану спрашивать тебя, как именно они погибли. Я вижу, что их смерть тяжким грузом лежит на твоих плечах, племянник, – сказала Изибель, правительница Ионы.

– Я подвел вас, миледи, – срывающимся голосом произнес Дом.

– Ты выжил, – проговорила Рия сквозь сжатые зубы. На ее лице лежала печать скорби.

«Я не могу понять, зачем я выжил, когда другие пали в бою». Перед его глазами пронеслись образы Соратников. Некоторые уже начали стираться из его памяти, но только не лица видэров – и, безусловно, не лицо Кортаэля, которого он знал с рождения.

Великие герои жестоко убиты, однако Домакриан по-прежнему ходит по этой земле.

Торэкель подался вперед, не сводя с принца синих глаз. Несколько сотен лет назад он учил Дома обращаться с мечом и луком. Он был неприветливым воином тогда и оставался им и сейчас. Дом мысленно подготовился к тому, что его ждет допрос.

– Что с Веретеном? – спросил он, и его голос эхом отразился от стен.

Дому показалось, что его снова ударили кинжалом и повалили на землю. Но он заговорил, превозмогая удушливую волну стыда.

– Сорвано еще до нашего прибытия.