Оллвард. Разрушитель клинка

 – Дом поднял руку, когда Сем отступил назад. Принц ответил ему тем же. – Да пребудет с тобой Эктхейд.

На этот раз Сем низко поклонился, повторяя старое прощание, почитающее богов Глориана.

– И Балер с тобой.

Радость от вестей Сема длилась недолго, и Дом снова погрузился в раздумья. Он и представить не мог, что снова окажется перед храмом, с армией или без. Он не хотел стоять на этой проклятой земле и видеть цветы, растущие из земли, пропитанной кровью Кортаэля.

Выругавшись на видэрийском, он пнул песок.

– А я-то думала, бессмертный принц Айоны обладает более изысканными манерами.

Дом почти зарычал. Схватка с Сарн могла бы стать желанным отвлечением от печальных мыслей, которым он предавался. Но воспоминания о Билскосе тоже причиняли боль, напоминая о бегущих быках, вкусе яда и слабом запахе апельсинов.

Он повернулся и увидел, как тень материализовалась в слишком знакомую фигуру амхара. Она все еще была в пыли, пустыня не отпускала ее, и убийца очень органично вписывалась в эту местность.

– Полагаю, я ошибалась, – сказала она, проведя рукой по своей длинной черной косе.

Когда она остановилась в метре от него, Дом раздраженно зарычал.

– Оставь меня, Сарн.

– Древний, я делаю тебе одолжение. – Она закуталась в свой дорожный плащ, укрываясь от ночного холода пустыни. – Или предпочитаешь, чтобы Корэйн и оруженосец пришли сюда и утешили тебя?

Дом снова ударил ногой по земле, посылая камень в полет. Он вел себя как ребенок, но был слишком расстроен, чтобы обращать на это внимание.

– Нет, полагаю, нет.

Он чувствовал пристальный взгляд убийцы так же ясно, как и слышал биение ее сердца: ровный, устойчивый ритм. Сарн не моргала, глядя на него этими странными медного цвета глазами. И хотя ни один из факелов не горел, ее очи словно полыхали огнем.

– Спрячь боль, – пробормотал Сарн. – Прогони воспоминания. Они лишь мешают.

«У подобных тебе всегда все просто», – хотелось огрызнуться ему в ответ. Гнев казался приятнее, чем печаль или боль.

– Этому тебя учили в твоей гильдии? – ответил он, рассматривая ее.

Даже после нескольких недель, проведенных в седле, пока они пересекали беспощадную пустыню, эта женщина по-прежнему казалась опасной. Пыль и пот не заставили потускнеть ее клинок и не смягчили ее сердце.

Но в этот миг что-то странное промелькнуло на ее лице. Сарн повернулась к горизонту, ища взглядом почти невидимую границу, где земля встречалась с небом.