Мир, в котором я люблю

А у меня – штаны рваные, кофты – без рукавов и тоже с прорехами и еще куча каких-то пестрых наволочек.

Павел вернулся с чашкой кофе в руках и увидев меня застывшей у шкафа, поинтересовался: «Что, опять медитируешь? Нечего надеть?» Он пробежался взглядом по куче висящего тряпья и выдернув откуда-то из глубины шкафа платье темно-голубого цвета, сказал: «Вот. Возьми это».

Я послушно взяла платье и направилась в купальню переодеваться.

– Отец сильно ругался? – задал он мне вопрос в спину.

– Нет, но очень сильно огорчился.

– Пышка, не начинай, поссоримся. Я же тебе претензии не предъявляю. Он что-то обо мне говорил?

– Да в субботу нас с тобой пригласили загород. Отец сказал, что за нами пришлет Гелентваген к девяти утра.

– Отлично, – голос у моего жениха потеплел. – Иди, переоденься, выпей свой кофе, я новости пока посмотрю.

Умываться и завтракать пришлось быстро. Светлана появилась, как только я зашла в купальню.

– Я открою, не отвлекайся, – донёсся из-за двери голос Павла.

В коридоре послышалась возня. Слов своего жениха из-за шума воды я не слышала, а вот звонкий голос Светы отчетливо различала.

– У меня Вика ключ забрала. Не знаю… Нет, не хочу. Сам – дурак!

Не могу сказать, что выбранное Павлом платье, делало меня стройной, но оно хорошо скрывало валики жира на боках и боле-менее прикрывало грудь. Я застонала – в этом доме в каждой комнате были зеркала, и они все время напоминали мне как я выгляжу. Это невыносимо! В конце-то концов, какая лошадь меня поднимет, если во мне явно больше центнера?! В расстроенных чувствах вошла на кухню, где ожидал меня остывающий кофе и пара сделанных кем-то из моих гостей бутербродов.

– Девочки, поехали, мне еще на работу нужно, – Павел быстро ополовинил мой завтрак – ухватив бутерброд и на ходу запив его глотком кофе из моей чашки. Следом забежала Света и взяла второй, ничуть не смущаясь, допила уже почти остывший кофе.

– Пышечка, ты же на диете, а он с ветчиной и сыром! Тебе нельзя столько калорий! Вот твоя сумка, я все уже собрала, зачетку, там читательский, – тараторила она, торопливо заканчивая есть.

Взять себя в руки стоило огромных, просто невероятных, усилий.

– Света, я обещала отцу, что больше «зажигать» не буду. Не хочу его огорчать. К тому же, мне нужно задолженности сдать по двум предметам.