Мир, в котором я люблю

– Павлик сказал, что мы поедем на побережье, там сегодня у кого-то из его друзей днюха, потусим. Кстати можешь одеть свое красное платье, будет ярко.

– Я никуда не поеду и еще прошу тебя вернуть мне ключ.

– Вик, ты чего?! У тебя точно все в порядке? – Света смотрела на меня с обидой и явным непониманием.

– Приношу свои извинения за то, что не могу провести время в вашем обществе, как обещала ранее, – я решила закончить, ставшую неприятной, аудиенцию.

– Э-э-э, не знаю, что и сказать. Я сейчас позвоню Павлу и отменю встречу, – она порылась в своем кошеле и достала артефакт связи.

– Викочка, Павлик передавал привет, сказал, что сделать перерыв после вчерашнего, хорошая идея и он сам тебе позвонит, – Света явно наблюдала за мной из-под опущенных ресниц. – Если хочешь, завтра вместе в академию сходим, я декану обещала с карточками помочь, а ты даты пересдачи узнаешь.

– Хорошо, я буду готова. Света, повторюсь, верни ключ, – я твердо посмотрела ей в глаза.

Белянка обиженно поджала пухлые губки и протянула мне ключ от входной двери.

– Вот, возьми… Я не понимаю, – она резко встала из-за стола и почти выбежала вон.

Зато я, кажется, начинаю понимать. Как сложно без магии, без артефактов, без знаний…

Решительно встала и подошла к столу… Тетради, книги, альбомы, документы… Я, Виктория Валериановна Виноградова, две тысячи третьего года рождения, не слишком усердная студентка второго курса юридического факультета Академии Экономики и Права, имею задолженности по предметам: «Теория государства и права» и «Гражданское право».

Птица Сон раскрыла надо мной свои крылья, крепко вцепилась когтями и взмыла, унося в ведомые только ей дали. Мне снился Главный Дворец Королевства, еще вчера бывший моим домом. Ко дворцу подъезжала группа всадников, одетая в золото и пурпур – императорские цвета.

Память услужливо напомнила о том, что случилось после Церемонии. На следующий день я рассказала отцу о своей оплошности, не только потому, что нужно было отдать наследнице Молнию, его подарок мне – прекрасную белорожденную кобылицу, но и потому, что чувство беспокойства не проходило, перерастая в ясно ощущавшуюся тревогу.