Болезнь куклы

Золотистые локоны, перехваченные шелковой лентой, вздрагивали при каждом неровном шаге.

Музыка затихла. Кукла замерла на мгновение и вдруг резко обернулась.

Мальчики вздрогнули. На кукольном тельце оказалась совершенно живая голова. Вот только личико выглядело недетским, словно малышка повзрослела, не успев подрасти. Лобик нахмурен, бровки над округлившимися глазенками злобно насуплены. Она поняла, что за ней подглядывают.

Курносый носик пересекли складки, как у рычащей собачонки, грозящей вцепиться вам в лицо.

Пухлые губки растянулись в улыбке, обнажая ряд мелких зубок. Ловко опираясь на костыль, она с пугающей быстротой устремилась к окну.

Мишка отпрянул, оступился и полетел спиной прямо на клумбу. Зажмурился от боли. В ушах звенело от девчачьего визга. Откуда взялись девчонки, он даже подумать не успел.

– Сволочи! – прошипело совсем рядом.

Мишка испугался, что этот хромой ужас вырвался наружу. Превозмогая боль, подскочил, оглядываясь. Никаких девчонок не было – верещали близнецы, корчась от боли в руках разъяренной старухи.

Незаметно подкравшись, она ухватила одного за ухо, другого за копну рыжих волос и теперь безжалостно дергала. На Мишку рук не хватило, и она злобно шипела ему в лицо:

– Какие сволочи! Сучата! Полезли игрушки воровать?!

– Отпустите их! – заорал Мишка, что есть мочи. – Не имеете права!

И неожиданно не только для старухи, но и для себя самого, толкнул сумасшедшую. Вскрикнув, словно напуганная ворона, та повалилась в куст шиповника.

Братья вырвались.

Мишке казалось, что они целую вечность перебираются через штакетник, обдирая в кровь колени, валятся под забор, кое-как встают на отбитые при падении ноги, и, едва передвигая ими, еле ползут прочь от страшного дома. А в спину несется бесконечное истошное: «Вон! Пошли во-он! Воры! Воры-ы!». Вслед летят комья земли, ударяются о забор, оставляя следы грязи. На штакетинах повисают вырванные с корнем, смятые в яростных пальцах, несчастные анютины глазки. Остаются умирать.

На самом деле бегство заняло несколько секунд. Но именно эти секунды оказались решающими.

Детская психика гибкая. Получая травму, память стремится поскорее избавиться от воспоминаний, и они уходят глубоко в подсознание. Как это проявится в дальнейшем, предугадать невозможно: один мочится в постель, другой боится темноты, кто-то душит котов, а кто-то женщин.

Уже совсем взрослый Михаил животных любил, да и с женщинами все у него было в порядке.