Серебро и сталь

Зря она вообще подошла…

– Знаете, я, пожалуй, пойду, – буркнула она.

– А это уже невежливо с вашей стороны, – протянула Анабелла со смехом.

– Что ж, значит, мы квиты, – зло отозвалась Кристина.

Бросив последний взгляд на эту рыжую стерву, она заметила на её поясе ножны. Вот это ничего себе…

Впрочем, какая разница, какими талантами обладает Анабелла? Серьёзно, легче сошествия Господня дождаться, чем чего-то дельного от Карперов. Кристина видеть их больше не могла, а потому быстро развернулась к выходу – благо, за своё вино она уже заплатила, поэтому задерживаться здесь больше нужды нет.

– Даже не извинилась, – буркнула девушка, надеясь, что её не услышат.

– Да как ты смеешь! – послышался сзади визгливый голос Анабеллы. Неизвестно, что её так возмутило: то ли этот надменный, без прощаний, уход Кристины, то ли её слова, которые она всё же расслышала… Но её тон не предвещал ничего хорошего, леди Карпер явно давала понять, что разговор не окончен.

Кристина оглянулась. Рыжая стерва продолжала сидеть, вцепившись пальцами в грубую столешницу, и тяжело дышала. Кристину эта картина весьма позабавила, и она не смогла сдержать улыбки. На них кидали удивлённые взгляды, но никто не смел встрять в перепалку.

– Видимо, в этом твоём Нолде, Джонат, о манерах вообще не слышали, – усмехнулась Анабелла, а потом подняла взгляд на Кристину. – Что ж, миледи, как я посмотрю, общение с чернью, – она окинула взглядом таверну, – всегда накладывает свои отпечатки.

В её голосе было столько яда, злости, презрения, что Кристина поморщилась. Видимо, душа у этой женщины совсем прогнила.

И это было уже не весело. Впрочем, для Кристины это и стало последней каплей.

У Кристины на руках перчаток не было – она носила их за поясом. И вот одна перчатка без пальцев из грубоватой коричневой ткани полетела на стол.

– Леди Анабелла Карпер, – едва не срывающимся голосом сказала Кристина. – Я вызываю вас на дуэль. Завтра, в шесть пополуночи, в Мёртвой роще.

С этими словами она развернулась и направилась прочь из таверны, спиной чувствуя недоуменные, раздосадованные, гневные взгляды оставшихся в зале людей.