Серебро и сталь

В коридорах Айсбурга было пустынно и довольно прохладно, и девушка подумала, что это из-за позднего времени: скорее всего, сейчас за полночь и большинство обитателей замка наверняка спит. Их шаги глухо отражались от грубых каменных стен, и голос лорда Генриха тоже сопроводило негромкое эхо.

– Это была не очень удачная охота, – вздохнул он.

– Вы были на охоте? Простите, что отвлекла… – пролепетала девушка, со смущением глядя на свою здоровую левую руку, переплетённую с правой рукой лорда Штейнберга.

– Здесь нет вашей вины, – покачал он головой.

До покоев лорда Генриха, что располагались на втором этаже, они дошли быстро, и девушка так и не согрелась. Странно, но боли ни в раненой руке, ни в ногах, несмотря на подъём по довольно крутой лестнице, она не чувствовала, ещё не зная, что ноги заболят завтра, да так, что она не сможет целый день встать с постели. Не было также какого-либо страха и волнения. Как будто всё, что произошло за последние дни, было всего лишь сном.

Как будто она очнулась от этого сна, осознала, что всё не по-настоящему, поняла, что она дома, что отец жив, и продолжила жить привычной, спокойной, счастливой жизнью. Разумеется, это было не так, но осознание того, что лорду Генриху Штейнбергу можно доверять, её успокаивало.

Она оглянулась и поняла, что оказались они не в покоях, а в небольшом зале с длинным столом посредине.

– Дикон, зажги пару факелов, – спокойно приказал лорд Штейнберг. – И не уходи далеко.

Мальчик без лишних слов выполнил приказ и куда-то скрылся.

Он был таким быстрым, что Кристина не могла за ним уследить.

Лорд Генрих направился к столу, однако садиться за него не стал. Он выпустил её руку и опёрся о столешницу.

– Вы как себя чувствуете? – вдруг поинтересовался он, и Кристина поняла по его тону, что спрашивает он не из-за элементарной вежливости.

– Всё хорошо, – кивнула она, хотя на самом деле, конечно, всё было плохо. Но он, скорее всего, спрашивал именно о ранах или травмах, а не о том, что было у неё на душе.

Единственное, что радовало – рука не болела.

– Мне жаль, – покачал головой лорд Штейнберг. Его голос стал странно тихим и глухим. – Я любил и уважал вашего отца, миледи. Эта потеря ужасна, я… – Он вздохнул. – Я соболезную.

– Спасибо, – тихо выдохнула девушка, не зная, что ещё сказать. В искренности его слов у неё сомнений не было.

– Что же мне с вами делать… – задумался лорд Генрих.