Алиен

– Меня они не интересуют! Почему вы защищаете его? Я не желаю слышать о нем больше ни единого слова! Кроме того, у меня есть нареченный…

– Рад за вас. Но вы, действительно, больше не услышите ничего об этом человеке. Он мертв.

– Да?.. – Катарина тут же утратила весь боевой пыл, и словно стыдясь своих резких слов, склонила голову. – Мне жаль… Но, может, так даже лучше?.. Ведь утрата чести значит гораздо больше, чем смерть.

– Катарина! Вы не понимаете? – Этот человек любил вас! «Долг», «честь», «предательство» – это все пустые слова, по сравнению с подлинным чувством.

Он любил вас, кем бы он ни был, кем бы ни были вы, на одной стороне или по разные стороны – это все не имеет значения! Последние слова его были о вас, умирая, он произносил ваше имя. Он просил вам передать этот перстень – и это все, что от него осталось. Вы хоть это в состоянии осознать?

Пораженная внезапным пылом рыцаря, Катарина молчала, долго не находя слов.

– Простите, если я не оправдала ваших ожиданий, – наконец, произнесла она, – но поймите и меня также.

Я не люблю его. Я едва ли любила его раньше. Вы говорите, что перстень – это единственное, что от него осталось, но это даже не фамильный его перстень, не помню, когда и откуда он у него появился. Вы проделали ради меня долгий путь. И я очень сожалею, правда. Сожалею, что так получилось.

– Так вы не возьмете перстень? – даже через перчатку Алиен чувствовала, как он обжигает ладонь.

– Нет, не возьму. Оставьте его себе. Прощайте, – и Катарина подозвала слугу.

В молчании Алиен покидала город. Все происшедшее служило только еще одним подтверждением того, что когда-то она приняла правильное решение, вступив на свой одинокий путь: любовь являлась лишь заблуждением, хрупким миражом, лишь мимолетным помрачением рассудка, за которое приходилось расплачиваться годами боли и беспросветности; любви не существовало никогда. Глядя на целующиеся тайком счастливые пары, она говорила себе: «И это обман, и это наваждение. Может, не далее, как завтра, он поймет, что в сердце его все такая же пустота, а она в тоске бросится в глубокий омут, не в силах совладать с чудовищной тоской и всепоглощающим чувством одиночества».

Любви не было места на этой земле.

Позже, купаясь в темной воде лесного озера, скрытого в густой чаще, девушка пыталась вместе с пылью и усталостью смыть горький осадок с души. Холодные струи глубинных ключей внезапно обжигали кожу, а затем вновь бархатная блаженная теплота охватывала тело.