На задворках империи

Петр Ильич, гордо выпятив грудь, унизанную серебряными патронами газырей, вышел на середину двора. Ловчий, словно командующий парадом, строевым шагом подошел к нему и, сняв шапку, низко поклонился. Вслед за ним поклонились выжлятники с борзятниками.

– Ваше сиятельство, примите от всего нашего охотничьего гурта низкий поклон и пожелание доброго гона!

– Здорово, ребята! – поприветствовал охотников граф и, словно главнокомандующий на параде, обошел все стаи, которые приветствовали хозяина радостным, разноголосым лаем.

Пафнутий зычным голосом скомандовал:

– Борзятники, выходи вперед!

Заездной, а за ним борзятники, держа лошадей в поводу, повернулись направо и, выйдя на дорогу, направились к золотеющему осенней листвой дальнему лесу. Справа от заездного шел стремянной Ивашка с лошадью и собаками хозяина, за борзятниками – ловчий, а за ним – доезжачий с гончими и выжлятники.

Евгений, ведя своего коня в поводу, подошел к графу и, не скрывая восторга, выпалил:

– Все было так торжественно и четко, словно во время парада на дворцовой площади…

– Не удивляйтесь, поручик, – удовлетворенно разгладил свои пышные усы граф, – ведь Пафнутий, будучи моим личным денщиком, не одну войну со мной прошел. Он и помощников себе подобрал из бывших военных. Так что, хоть и в отставке я, а порядок на охоте люблю, да и старые традиции не забываю…

– Архип! – неожиданно крикнул граф дворецкого, стоящего в ожидании приказаний на крыльце.

Дворовый еще не успел подойти к двери, как она резко распахнулась, и из дома выпорхнула настоящая амазонка в бело-золотой тунике, спадывающими складками облегающей ее гибкое, как у пантеры, тело. Это была ослепительная в своей юной красоте Варенька. На ее маленькой головке лихо сидела модная парижская шляпка с узкими полями, чуть прикрывающими лицо от солнца.

Расторопный конюх подвел к крыльцу снежно-белую кобылу-кабардинку с тонкой, словно у лебедушки, шеей и помог девушке забраться в седло. Сделав круг по двору, она осадила лошадку прямо у ног Евгения, который, позабыв обо всем на свете, искренне любовался лихой наездницей.