Наперекор всему

Первым к девушке подошел, чуть заметно прихрамывая, поручик Аристарх Баташов.

– Христос Воскресе! – торжественно провозгласил он.

– Воистину Воскресе! – промолвила Дуняша, одаряя его своей лучезарной улыбкой. Он горячо расцеловал девушку и хотел было перемолвиться с ней хоть словечком, но к сестре милосердия уже выстроилась по старшинству живая очередь желающих похристосоваться.

Махнув в сердцах рукой, Аристарх отступил и теперь ревниво наблюдал за тем, как его избранницу целуют товарищи по палате.

После того как с Дуняшей похристосовался последний – юный, еще безусый прапорщик Андрианов, – она неожиданно объявила:

– Господа офицеры, всех выздоравливающих, проходящих лечение в военных лазаретах Царского Села, в честь Великой Пасхи, его Императорское Величество, примет в Большом зале дворца!

Офицеры, находящиеся в палате, удивленно и недоверчиво уставились на сестру милосердия, принесшую им такую неожиданную и радостную весть.

– Когда? – растягивая от волнения слово, озвучил Аристарх застывший у всех на устах вопрос.

– Завтра, в Светлый понедельник.

– Неужели сам государь император будет? – заикаясь от волнения, спросил прапорщик.

– Непременно будет! – уверенно промолвила девушка.

Возбужденно переговариваясь, офицеры вышли в коридор, разнося радостную весть по другим палатам. Оставшись наедине с Дуняшей, Аристарх ревниво выговорил ей:

– Сударыня, вы целовались с моими товарищами по палате отнюдь не по-братски…

– Простите сударь, – залившись краской до корней волос, пролепетала девушка, – я, кажется, немного увлеклась…

– Благодарите Бога! В это Светлое Христово воскресенье я не могу на вас сердиться, – промолвил улыбнувшись Аристарх и нежно привлек девушку к себе, чтобы еще раз расцеловать раскрасневшуюся и ставшую от этого еще краше Дуняшу.

Упершись маленькими кулачками в грудь офицера, сестра милосердия, испуганно поглядывая на дверь, запротестовала:

– Бог с вами, Аристарх Евгеньевич, а если кто-нибудь войдет?

– Господа офицеры знают, что вы моя невеста.

Еще немного посопротивлявшись для вида, под настойчивым кавалерийским натиском бравого гусара она, наконец-то ласково улыбнувшись, сдалась. Чуть припухшие, заманчивые губы, сладострастно раскрылись навстречу долгожданному поцелую, распустившись, словно алый, благоухающий бутон, свежесорванного голландского тюльпана.