Гнездо летучей крысы

– На этой улице даже помойка не воняет, – окунув руку в мусорный бак, продолжал он, – я хочу быть уверен в том, что Эрма верна мне.

– Откуда взялись эти слепые суждения по поводу неверности? – воскликнул я. Вероятно, моё недоумение хоть как-то его успокоит.

– Вот он, – промолвил Марлон, разорвав пакет и вывалив содержимое на плитку, – вот он.

– Зачем ты мусоришь?!

– Вот он! – повторил Марлон.

– Это пищевая плёнка!

Бросив пустой пакет на кучу мусора, мой друг отправляется к машине:

– Я слишком сильно забиваю себе голову.

– Вот именно, блядь.

– Я слишком сильно забиваю себе голову! – рыкнул он и ударил ногой по двери.

Марлон поцарапал машину, которая принадлежит его родителям.

– Твою мать!

– Как видишь, есть проблемы посерьёзнее.

– Твою мать!

– Садись за руль, пора по домам.

– Но я хочу кофе. Поехали к тебе.

– Господи, Марлон! Поехали ко мне…

7

Мама часто говорит мне, что вот-вот сядет на диету, чтобы к возвращению отца выглядеть так, как двадцать лет назад.

Она обещает и мне, и самой себе, что бросит алкоголь и перейдёт на воду и творог. И я задумываюсь. Верю ли я ей, потому что безумно люблю, или мне уже плевать, потому что всё, что мама говорит, мне безразлично? Чертовски неприятно, но всё же, я размышляю об этом каждый раз, когда вижу маму на кухне с бокалом пива в руке. Сейчас она разговаривает по телефону. Услышав, что я зашёл, она обращается ко мне:

– Иди поздоровайся с бабушкой.

– Я здороваюсь с ней каждый день.

Каждый день.

Каждый божий день моя мама созванивается с бабушкой, а если этого не происходит, значит, в доме нет того, что заставило маму позвонить – алкоголя.

– Ты давно с ней не разговаривал.

– Мама, я не один. Марлон, заходи быстрее.

Когда на пороге появился Марлон, мама тут же оживилась:

– Кофе?

– Здравствуйте, тётя Хелен. Кофе.

До двух часов ночи мы пили кофе, коньяк, снова кофе, курили и спорили, какую песню поставить под атмосферу, царящую на кухне.

Метаясь от Джими Хендрикса и «Джефферсон Старшип» до Брайана Ферри и «Мэззи Стар» мы-таки осушили бутылку, молча слушая Мадонну.

– Проводи меня. Доброй ночи, тётя Хелен, спасибо Вам.

– Приходи ещё, Марлон.

«Приходи, дорогой друг, но, пожалуйста, не учуди ещё что-нибудь», – думал я, глядя на пламя, поднявшееся в подъезде над Марлоном.

– Зачем ты поджёг провода?!

Сквозь слёзы пьяной радости он провизжал:

– Пока!

Двери лифта захлопнулись.