Вовне. Том 1. «Нея»

  Сегодня хоронят его боевого товарища Владимира Михеева. Он плохо понимал, как устроены временные пояса на Луне и почему соседние станции были синхронизированы с разными земными городами. На «Эпсилоне» сейчас 12 часов дня, хотя на соседней «Дзете» почти полночь.

На крыше самолета был открыт панорамный вид, как будто специально, чтобы люди продолжали страдать от космической депрессии, распространявшейся по обитаемым планетам и спутникам, несмотря на все усилия медиков. Тех, кто летел впервые, эта бесконечность впечатляла, но чем опытнее был путешественник, тем чаще он сравнивал ее с простым числом, которым являлся сам.

Над станцией, расположенной в Море Москвы на обратной стороне Луны, не было Земли, а значит, не было и напоминания, что мир хотя бы визуально богаче, чем серый разной яркости. Поэтому тут так любили окрашивать стены зданий, и у гостей «Эпсилона» создавалось впечатление, что они попали во вселенную детских кубиков.

Корнеев спешно вошел в торжественный зал со стенами из темно-фиолетового бархата, когда церемония уже началась.

Три десятка гостей по очереди подходили к гробу и прощались с майором. Михаилу кто-то пожал руку. Кажется, он слишком торопился, отчего внутренне не очень соответствовал печальному духу мероприятия. Увидел в толпе еще одного бывшего сослуживца, подполковника Зобнина, кивком головы поздоровался с ним.

Пришел его черед, он посмотрел в закрытые глаза друга, и только сейчас до него дошло, что в этом мире они больше никогда не встретятся. Что-то невероятное было в этой мысли – вот же Володя, тут.

Но нет, он, может, и тут, но какая-то важная часть его уже стерта с жесткого диска. Корнеева придавили грусть и теплые воспоминания. Он выдохнул, положил в гроб лунную гвоздику и побрел в зал.

Гостей попросили присесть, зазвучал орган, но вопреки ожиданиям это оказалось началом песни, под звуки которой гроб медленно покатился вглубь сцены, где открылись створки молекулярной печи. Михаил вслушался в слова, оказалось, что песня была про бесконечную жизнь.

«Как иронично Вова идет от космической пыли? к космической пыли?. Как будто даже кремация – повод для веселья. Жаль, что его нет с нами, а то он бы глупо пошутил, что не ждал, что его смерть так тепло примет».

В это время включился большой экран, стоявший в углу зала. На нем был созданный нейросетью клип с яркими событиями из жизни Владимира. Яркими они были по мнению искусственного интеллекта, потому что сам усопший был бы против кадров с его второй свадьбы.