К терниям через звёзды

Люди сновали туда и сюда, направляясь по малым и большим делам Единого Государства.

В центре площади стоял монумент, представляющий из себя высокий столб из белого золота, на верхушке которого с четырёх сторон мелькала четырёхконечная платиновая звезда. На середине столба той же платиной была высечена надпись «К-101», смотрящая в сторону прибывающих с порта людей. По полукруглому прозрачному потолку, который нависал на высоте метров шестидесяти, в двух направлениях метались монорельсовые поезда. Они бесплатно доставляли граждан по нужным им районам.

Потолок и стены круглые сутки были под нагревом, что не давало снегу собираться на поверхности внешней стороны строений и открывало колонистам вид на постоянную снежную бурю. В К-101 было на удивление красиво. Там будто бы витал некий дух эстетики, не присущий государственной архитектуре.

Но существовала и обратная сторона государственной жизни. Под прозрачными стенами притаились автоматические турели. Вооружённые патрульные роботы сновали по людным коридорам.

Тут и там сотрудники службы безопасности. Видеокамеры, глядящие на все 360 градусов. Марк будто бы попал из одной тюрьмы в другую. Один неверный шаг, и его «удалят».

Группа пересекла площадь и на лифте поднялась на остановку монорельсового транспорта. Бывшие члены экипажа сели в поезд, идущий в развлекательный район К-101. В Государстве каждая колония была поделена на районы, строго обрамлённые теми или иными сферами деятельности. Группа искала гостиницу, а гостиницы, как известно, всегда находятся в развлекательном районе любой колонии.

Каждый член экипажа считал своим священным долгом сопровождать и охранять бежавших заключённых. Ведь каждый из них ненавидел Единое Государство не меньше, чем тот же Джеминг. И хотя об этом никто не проронил ни слова с момента их путешествия, каждый из них горел желанием примкнуть к повстанцам. Всё, что им было нужно – ждать тот самый корабль.

***

– Ваш номер – двести тридцать три, – сообщил роботизированный регистратор Марку.

Всю группу расселили по двести тридцатым – двести сороковым номерам. Октаю достался двести тридцать седьмой, практически рядом с номером Марка. Джемингу – двести сорок шестой, немного дальше от товарищей.

Номер «233» ничем не отличался от всех остальных одноместных номеров в любой гостинице в пространстве Единого Государства. Все они строились и комплектовались по общегосударственным стандартам. Стены в теплом белом цвете, широкая кровать.