Тим

Все мы знаем…

Она не договорила. На перекрёстке, позёвывая и всем видом выказывая сожаление о прерванном сне, показались сёстры. Следом подтянулись все остальные.

– Сурийская эскадра замечена на окраине системы, – сообщил Скарт, – скоро будут здесь.

– Сколько их? – спросил Эйшор, угрюмого вида сорокалетний блондин, державшийся, как заметил Тим, в основном особняком.

– Нам хватит.

– Так сколько? – настаивал Эйшор.

– Восемнадцать единиц.

– Хал, – выругался Эйшор, – что за посуда?

– Вот хочешь – верь, хочешь – нет, – насупился сержант, – но, даже зная, что сиятельный Эйшор Брум изволит прозябать в нашем гурте, командование Сайдона осмелилось не довести до нас данные классификации Сурийской эскадры.

– У нас здесь девять боевых единиц, – пропустив монолог сержанта мимо ушей, озвучил Эйшор расклад, – семь, – поправился он, учтя недееспособность собственного крейсера и наполовину оставленного экипажем грузовика, – плюс шесть вспомогательных. Против восемнадцати. Всё плохо, – вынес он вердикт, – может, обнадёжишь чем, а, сержант?

– Обнадёжу, – потёр сержант подбородок, – чтобы у нас появился хоть какой-то шанс, Сурийцы как минимум должны подойти к месту гибели их каравана.

– Отсюда поподробней, – оживился Эйшор.

– Конкретики нет, – отрезал сержант, – только слухи. Всем облачиться в костюмы, – закончил он разговор.

Глава 6

Глаз в очередной раз кольнуло подтверждение словам Салимы. Зная позиции каждого, Тим давно подметил, что все они расположились позади него.

Вздохнув и раскатав подстилку, улёгся в узком техническом проходе. В секторе обстрела оказался выход с палубы левого борта и часть галереи.

Поёрзав на подстилке, отложил оружие в сторону. Тревожно. Чувства походили на смесь возбуждения и страха перед началом прежних охот, но имелись различия. На Вироне в любых сложных ситуациях Тим всегда чувствовал дружескую руку. Сама жизнь принуждала отчаянно бороться друг за друга.

Здесь, особенно после напоминания Салимы, и без того призрачное чувство локтя бесследно исчезло.

Вдоль и поперёк излазив доступные уровни крейсера, Тим знал, что проход, указанный ему в качестве позиции, протянется ещё немного и упрётся в забитое хламом тупиковое помещение. Уйти можно, только выбравшись на магистраль. Понимая, что во время боя – это смерти подобно, чувствовал себя в западне.

За проведённое в гурте время Тим чётко усвоил: самым страшным на крейсере проступком является неподчинение приказу. За это жестоко карали.