Тим

– Не думаю, что твоё барахло так дорого стоит.

На лицо торговца легла тень.

– Это барахло жрёт два раза в день, спит ночами и содержится в отменных условиях.

Кивнув подручному, Корол ждал, пока чужакам демонстрировали старый, ещё военного образца ручной медицинский сканер.

– Товар отменного качества, – продолжил он, – за это я ручаюсь. Мне не нужны претензии к проданному товару, а претензии от экипажа боевого Сайдонского крейсера мне не нужны тем более. Я и так в знак уважения даю минимальную цену.

– Дорого, – вмешался в разговор спутник седовласого.

Молодой, лет двадцати пяти мужчина, высокий, крепкий, не проронивший до сих пор ни единого слова, потеряв интерес к царящей вокруг базарной суете, подключился к разговору.

– На Сашипе мы гости редкие, – разнёсся под сводами клетки его вкрадчивый голос, – поэтому о местных ценах имеем смутное представление. Но цены верхних миров знаем, и я уверен, здесь мы найдем клетку, готовую ради выгодной сделки пойти нам на встречу.

Он обвёл рукой гомонящую, ожившую после дневного зноя базарную площадь, где среди торговых рядов тут и там возвышались продающие невольников клетки.

За прутьями благоухало лето. Тахор, город, разрушенный столетия назад, занял собой всю лежавшую между холмов долину. Даже жалкие его останки, распустившие вдоль реки щупальца улиц, при каждом взгляде поражали юношу невиданным размахом и количеством жителей.

Сквозь пышную растительность, обрамившую паутину расходящихся от рынка дорог, виднелись ряды массивных каменных строений. Дома Тахора, впечатляющие разнообразием и пестротой, из раза в раз напоминали Тиму образы из добрых сказок, слышанных в детстве от матери.

Мысль о родителях выветрила из головы светловолосого юноши благодушные нотки. Пейзажи чужого города померкли, а он вновь сидел в клетке невольников и, все крепче сжимая зубы, вслушивался в торг, предметом которого не раз бывал сам.

***

С раннего детства Тим с открытым ртом слушал истории о былом величии. Рассказы старших о предках, заселивших сотни звездных систем, наполняли душу мальчишки восторгом и трепетом. Слова о могучей технике, о бороздивших просторы вселенной гигантских звездолётах будили восхищение и грусть о великой утрате. Слушая старейшин, Тим часто пытался представить подвластные людям машины, способные менять климат планет.