Пришлые

– Крол, что дальше?

Крепко сбитый мужчина, одетый в такой же серый тюремный комбинезон, что и водитель, поднял тёмные глаза.

– Сюда, – ткнул он пальцем в обзорный экран.

Оставив позади разгромленное поселение, картовер медленно выполз на залитое пенобетоном поле космодрома. Экран заняли сглаженные контуры корабля службы дальнего поиска, стоявшего в центре взлётного поля.

– Ты с ума сошёл, – подскочил водитель, – я слушал переговоры офицеров, на орбите висит эскадра. Надеяться, что нам позволят взлететь, может только идиот.

Увидев, как на широком лице Крола приподнялась бровь, водитель осёкся и понуро опустил глаза.

– Ты можешь сойти, Цалан.

Не услышав в тоне Крола и намёка на шутку, Цалан вернулся к джойстикам.

Время от времени он угрюмо поглядывал на громаду корабля, стоявшего с опущенным грузовым подъёмником. В глазах Цалана сквозило несогласие, но букашка картовера упрямо ползла в сторону поисковика.

– Что это значит? – нарушил затянувшуюся тишину Крол, указав на красный индикатор, мигавший на контрольной панели.

– Неполадки в дробильной камере.

Цалан пробежал пальцами по кнопкам, выведя на экран изображение с находящейся внутри дробилки камеры. В кабине картовера раздался удивлённый возглас.

***

Невнятное, идущее откуда-то издалека бормотание постепенно переросло в едва различимый шёпот, и наконец оформилось в чёткие фразы. Начав различать слова, Алекс понял, что сознание вернулось.

– Откуда ты знаешь, как им управлять? – долетел до слуха неприятный дребезжащий голос.

– Я был штурманом на эсминце.

– Это не эсминец.

– Поисковик спроектирован так, что с ним управится даже раненый человек, надо всего лишь знать порядок действий.

– И ты его знаешь? – недоверчиво поинтересовался обладатель дребезжащего голоса.

– Нет, но я разберусь.

Невольно подслушав разговор, Алекс догадался, что он лежит на полу мостика корабля дальнего поиска. Как именно он здесь оказался, сейчас не волновало, беспокоили связанные за спиной руки да резь в глазах при каждой попытке их открыть.

– Смотри-ка, ожил.

Послышались приближающиеся шаги, и его грубо перевернули на спину. Пробитая нога взорвалась болью. С губ Алекса сорвался стон.

– Больно тебе, – послышался совсем не сочувствующий голос, – ножку поцарапал, глазки запорошило.

В лицо ударила струя воды.

– Открывай глаза, лейтенант, будем знакомиться.

Проморгавшись, увидел двоих стоявших над ним заключённых, в руке одного – контейнер с жидкостью.