Дорога домой. Пришлые-3

– Послушай, – не громко сказал Алексей не соизволившему даже представиться защитнику, – а разве нам не надо побеседовать, обсудить положение вещей, разработать стратегию защиты?

– Вообще-то надо, но я решил, обойдёмся без этого.

Возникло желание дать черноглазому оплеуху, но сперва решил досмотреть спектакль до конца.

– Заседание считается открытым, – прокатился под сводами голос полковника юстиции, – поскольку обвиняемый выбрал для рассмотрения дела военный суд, процесс будет проходить в обычном порядке.

Подсудимый, вы согласны?

Слушая наглую ложь, Алексея так и подмывает вскочить и, мешая слова с ругательствами, заявить, что он ничего не выбирал, а затем вывалить участникам судилища всё, что он о них думает. Зная, что всё это пустое занятие, Алексей лишь согласно кивнул.

Сторона обвинения получила слово, и он услышал, в чём его обвиняют. Лысый, располневший к шестому десятку обвинитель, отирая платочком одутловатое лицо, на память выложил неподдающиеся объяснениям факты из его биографии и обвинил Алексея в сговоре с противником, спровоцировавшим войну между людьми и вахнами.

Вспомнил всё: и слова грузинского снайпера, подозрительное везение при рейде на Гарду, чужеродный цилиндр; приплёл первую встречу с чужим кораблём, поведал о захвате первого вахновского транспорта, при котором неведомая сила вновь спасла подсудимому жизнь. Припомнил телепортацию Глупой в систему вахнов, при этом особо подчеркнув, что обвиняемый в то самое время находился на Глупой.

И, наконец, о последних событиях, приведших Алексея в зал судебных заседаний.

По сути, ничего нового Алексей не услышал. Всё, о чём говорит обвинитель, за исключением ряда подробностей их похищения с планеты чужим кораблём, он знает и так.

Слушая изложение фактов из чужих убедительных уст, Алексей с удивлением отметил, что будь речь не о нём, то он с лёгкостью бы поверил, что подсудимый действительно шпион и провокатор. Страшным явилось то, что обвинитель нигде ни разу не соврал и даже не приукрасил.

Изложенные им факты были чистой правдой, и излагались они именно так, как происходили. В целом описанная обвинителем картина для Алексея выглядела более чем мрачно, а обидной её частью оказалась пассивность сидящего рядом тела, которое даже для вида не вставило в его защиту не единого слова.

«Слили, – лихорадочно крутится в голове, – дальнейшие действия? Шлёпнут. Возможно. Эта паскуда вешает на меня погибших при первом штурме Вии.