Дорога домой. Пришлые-3

Здравомыслие пытается подать голос, но сдавать назад поздно. Алексей понимает: бросая вызов разжалованному лейтенанту, он бросает вызов всей сотне. Воинам, которых лишили наград и званий, тем самым превратив воинское подразделение в сборище не связанных ни долгом, ни присягой злых мужиков. Единственный, кто сдерживает ополчившихся на штабников солдат, их бывший командир, которому бойцы формально уже не подчиняются, но на деле беспрекословно слушают.

На скулах лейтенанта играют желваки, кулаки сжаты, взгляд буравит Алексея.

– Лейтенант, – не повышая тона, спокойно произнёс он, – сядь на место.

На глазах Алексея пышущее ненавистью лицо Крауса изменилось, и он, бросив на Алексея колючий взгляд, покорно отправился к своей койке.

– И ты, майор, меру знай. Ну а вы что собрались, – обратился он к набившимся в кубрик пехотинцам, – разбежались быстро.

Кубрик опустел, бывший майор парой слов разбавил собравшуюся толпу.

Осенние сумерки, быстро вытесняя дневной свет, запускают реле, и погруженная в полумрак территория комплекса озаряется электрическими огнями. Ворвавшись в окно, яркий искусственный свет разбавил полутьму кубрика и разбудил Алексея.

– Прикрой, лучше здесь добавим, – расслышал он хрипловатый голос майора.

Повинуясь повороту регулятора, закачанный в оконные стеклопакет газ потерял прозрачность, опять погрузив кубрик в сумрак.

Проснувшись, продолжал неподвижно лежать. В памяти всплыл инцидент, и Алексей принялся размышлять по поводу дальнейших своих действий.

Ситуация дрянная, но, вспомнив всё до мельчайших подробностей, Алексей пришел к выводу, что ссоры было не избежать и действовал он правильно. Огорчало предвзятое к себе отношения роты Лима, однако, рассудив, что в блоке четыреста человек и вакуум общения ему не грозит, Алексей вытеснил досаду из головы.

Отбросив мысли, прислушался к текущей в кубрике неторопливой беседе. Сидящих за столом людей он не видит. Лежит ногами к коридору, в поле зрения лишь пустая койку справа, а вертеть головой, выдавая своё присутствие, пока не хотелось. Да и не требовалось. Сокамерники соблюдением тишины особо не утруждаются.

– Почти полмесяца вахны их не трогали.