Гармония. Повести и рассказы

Разговор шёл попеременно на испанском и английском языках. Когда она говорила, он внимательно слушал, иногда поправляя её. Всё шло пристойно. И так изо дня в день в течение года. Но в начале следующего учебного года профессора будто подменили. Он стал замкнутым, глаза уже не источали былого блеска.

– Савелий Пантелеймонович, вы, часом, не заболели? – как-то решившись, спросила ученица.

– Заболел, Алеся Михайловна, – ответил он, впервые назвав её по имени-отчеству.

– А что случилось? – уже догадываясь, о чём может пойти речь, отрешённо спросила она.

– Влюбился я!

– И в кого это вас так угораздило? – с язвительной усмешкой спросила она.

– Вы же неглупая девочка, неужели не догадались?

– Не-а, – светло и простодушно протянула она.

– В вас, Алеся, в кого же ещё! – он что-то ещё хотел сказать, но она, перебив его, резко ответила:

– А я нет! У меня муж есть, и я его очень сильно люблю! …В вашем возрасте о душе надо думать, а не о греховных делах! Дети-то уже взрослые, да и внуки подрастают, к тому же супруга-красавица.

О них-то что, совсем забыли?! – и она, решительно поднявшись со стула, выпалила как на духу: – Всё! Мне не о чём с вами говорить! Разговор окончен!

Но в самый последний момент он всё-таки успел схватить её за руку и притянуть к себе.

– Ох, как же ты прекрасна, даже в гневе, ты просто прелесть! – уткнувшись в грудь, забормотал он. – Какая же она у тебя упругая, и высокая талия, а какие шикарные бёдра, так бы и гладил их вечно!

Но его похотливым фантазиям не суждено было осуществиться.

Изо всех сил упёршись кулачками в грудь профессора, девушка с силой толканула его. Подкосившись, он упал на пол.

– Какая же ты неблагодарная, я столько времени посвятил тебе, столько сил вложил в тебя, – поднявшись, прогнусавил он, – а мог бы ещё больше: ты бы без проблем защитила кандидатскую диссертацию, да и с докторской помог бы. …Ты бы у меня как сыр в масле каталась. Весь мир бы с тобой объехали.

– А где же свобода?! Предлагаете постоянно быть в зависимости от чьей-то прихоти, – иронично приподняв бровь, заметила она, проведя ладонью по одежде, будто смахивая прилипшую грязь.

 – Эгоист же вы, однако, учитель! Хотя после всего этого и учителем вас называть у меня язык не поворачивается. Всякое уважение потеряно к вашей персоне.

– Но вы ещё пожалеете, мадам, – пронзив аспирантку испепеляющим взглядом, пригрозил он.

– Ничего, переживём. Мир не без добрых людей, – и она, повернувшись, направилась к выходу.