Враги по оружию

Он нахмурился, изобразил тяжелое раздумье, и ученик даже пританцовывать перестал – испугался. Орв приблизился к нему, сделал несколько пасов руками, совершенно ненужных в данном случае, но эффектных, покачал головой, ссутулился и отправился в свою хижину, не проронив ни слова.

Гоп засеменил следом. Тоже молча.

В хижине Орв бросил в очаг щепоть душистых трав и вдохнул дым полной грудью.

– Учитель, – простонал Гоп, – учитель, что со мной?!

– Ф-фамо мироф-фдание… Ф-фядь. Девуф-фкам не нравятся ф-фаманы.

Лицо юноши просветлело. И Орв понял, что спасен: сегодня же, сейчас же Гоп побежит в деревню и будет просить вождя и старейшин забрать его от шамана, перевести в пастухи или охотники. А как у него после сложится с девушками – не проблема Орва, сюда Гоп все равно не вернется…

– По результатам мобилизации, – бубнил полковник Ринг, – количество дезертиров крайне незначительно. Сказывается недавняя зачистка, проведенная на ферме Юри Хмурого.

Генерал Бохан внимательно слушал Ринга, хотя все это было уже известно. Мобилизованные – необученные мужики, тупые, но сильные – должны были обеспечить надежный тыл армии Омеги. Уговаривать бесполезно: дикие не будут защищать свой дом, а сдадутся на милость победителя. Значит, нужно заставлять. Бохана не волновали такие мелочи, он уже разработал план войны, прекрасной в своей стремительности и простоте.

Закончив доклад, полковник Ринг, худощавый мужчина с правильным, гордым лицом, опустился на стул. Он надеялся, что Бохан сделает его полевым командиром и даст возможность своими глазами, не полагаясь на отчеты, увидеть величие Омеги, в числе первых войти в Москву и очистить Пустошь от мерзости, чтобы от Москвы до Кавказа могли спокойно и счастливо жить достойные люди.

Глава 3

Артур. Прощание

После того как сержант Рик объявил фермерам о всеобщей мобилизации, Артур понял, что его жизнь изменилась. Приуныли дома, безнадежность залегла черными тенями, даже лошади у коновязи не всхрапывали. Рабочие, встречавшиеся на пути, здоровались кивком и старались не смотреть в глаза. Лишь в «Веселом путнике» с надрывом горлопанили трое проезжих торговцев.