Солдаты Омеги

Артур схватил ее за ноги и скомандовал:

– Руки отпускай!

С диким визгом женщина отдалась на милость Артура. Даже очутившись на земле, она продолжала повизгивать. И только сейчас Артур понял, что эта дурища вряд ли старше его. Темно-русые волосы блестят, еще не успели запачкаться, на вздернутом носу под слоем пыли – веснушки, глаза голубые, веселые. Гус по-прежнему нареза?л вокруг нее круги – рассматривал. Наконец удовлетворенно кивнул и проворковал:

– Ну что, де?вица-красавица, поживешь с нами?

– Да! – с радостью кивнула она и просияла.

 – Вы хорошие, а на свалке все та-а-акие страшные! Страшней волков! А попить у вас есть? Я ж всю ночь просидела, и утро, и вот… думала, изжарюся.

– Тут ручей близко, – сказал Артур.

– Считай, девица, тебе повезло. – С важным видом Гус обнял ее за плечи, поглядывая на колыхающуюся под рубахой грудь. – Как же ты, красавица, сюда попала?

– Муж отдал. – Она погрустнела.

– Вот дурак! Такую женщину!

– Он старый был, я ему изменила, вот он и…

– Нам все равно, правда ведь? – Гус подмигнул Артуру.

 – Будешь моей первой женой.

– Твоей?! – Девушка с надеждой посмотрела на Артура.

– А что? – обиделся Гус. – Я опытный, несмотря на то что умный. Зовут меня Гус-охотник, а тебя как кличут?

– Вита.

– Сейчас, Виточка, спустимся в овраг, и ты напьешься. А потом мы тебя покормим, ты ведь голодная, да?

Возле обрыва Вита ойкнула, сложила руки на груди, сглотнула. Ползти по скалам она наотрез отказалась – пришлось обходить.

И откуда она взялась такая беспомощная? Артур думал, что те, кто не может за себя постоять, в Пустоши не выживают.

Утолив жажду, девушка стала произносить слова отчетливее и затрещала с удвоенной силой. Оказывается, семья ее жила недалеко от Омеги и поставляла в замок еду. Тогда понятно, почему Вита неженка: никто не набегает, отбиваться не приходится. За последние несколько сезонов из неприступной крепости Омега превратилась в подобие старинного города, Артур в книжке читал, как раньше жили.

В близлежащих деревнях того, кто вел себя не по правилам, наказывали, ссылая, очевидно, сюда, на Полигон.

На миг он задумался, что будет, если окрепнут омеговцы, подомнут всю Пустошь, установят свои порядки. Плати им, и никто не нападет, не сожжет твою ферму, не продаст сестер в рабство. Вроде бы замечательно, но почему-то мысль не радовала.

Возле пещеры Гус сложил кучу хвороста, вынул из кармана штанов стекляшку и принялся разводить костер.