Солдаты Омеги

Есть ли желающие?

«Еще спросил бы: есть ли среди вас трусы? – с неудовольствием подумал Лекс, сжимая кулаки. – Кто отказался от испытаний, не достоин зваться мужчиной!»

– Говорите сейчас, потом у вас не будет такой возможности. Если сомневаетесь в своих силах – лучше быть живым наемником, чем мертвецом. Говорите!

Вздрогнул рядом Гай. Лекс не выдержал – обернулся. Неужели он решился? Нет, Гай молчал. Молчали и остальные товарищи. Молчал, вглядываясь в их лица, командир-наставник Андреас. Наконец генерал Бохан улыбнулся и кивнул.

– Генералу Бохану… – Крикун закашлялся, и за него продолжил другой:

– Генералу Бохану – ура!!!

И снова громовое «ура!» пронеслось над плацем.

* * *

– Спишь?

Еще не рассвело. Лекс рывком сел на койке – кого, некроз ему в печень, принесло перед рассветом?

– Прости, – извинилась темнота голосом Гая. Зашуршал тюфяк, друг подвинулся ближе к Лексу.

– Что тебе? – вздохнул Лекс.

– Тогда, на вечернем построении… ты не хотел отказаться от испытаний, а, Лекс?

– И в мыслях не было.

Я не трус. И не хочу уходить из Омеги, а уж с дикими плечом к плечу воевать – последнее дело.

Гай засопел. Что-то его тревожило, и Лекс не знал, как подтолкнуть друга к откровенности.

– Ты считаешь всех отказавшихся трусами?

По интонации, с которой Гай это спросил, Лекс понял, как надо отвечать.

– Нет, разное в жизни бывает, но…

– Тихо вы! – шикнул со своей кровати Кир. – Дайте поспать. В сортир топайте.

Гай и Лекс вышли из спальни.

Пол в туалете холодил босые ступни, тусклая лампочка слепила после темноты спальни. Лекс присел на край унитаза. Гай оперся спиной о раковину; он был бледнее обычного, узкое лицо удлинилось еще больше, тонкий нос с горбинкой выступил. Помолчали. Из крана капала вода, и больше никаких звуков.

– Выкладывай, – наконец нашел нужное слово Лекс.

Гай мялся и страдал.

– Я хотел отказаться, – прошептал он. – Я боюсь не справиться. Знаешь, что бывает с теми, кто завалил испытание?

– Не знаю, – пожал плечами Лекс, – наверное, тоже в наемники, к диким.

Или выгоняют… Это же позор – завалить…

Гай рассмеялся. Раньше Лекс не слышал такого смеха – будто мутант заскрипел.

– Ну ты даешь! Это не позор, Лекс, это смерть.

– Во время испытания, конечно, можно погибнуть, но…

От смеха Гай согнулся пополам, а когда распрямился, по его лицу текли слезы. Лекс испугался, совсем как в детстве, когда отчим решил отдать пасынка в Омегу, а мамка заплакала.