Хранитель Зоны

– Да вот и я подумываю… Но желательно бы поторопиться на завод, а то о нас там забудут и назначат новых командиров.

– Не успеют. Сначала – спать, – распорядился Маузер и собрался идти вперед, но остановился.

Датчик аномалий сдох, и теперь шагать в смертельное, неизвестное, было стремновато. Вспомнился совет кидать что-нибудь перед собой, тогда, если на пути есть аномалия, она разрядится. Он зачерпнул горсть гравия, взял камешек покрупнее, бросил вперед.

– Вроде, мутантов в пространственных пузырях не бывает, – успокоил Игарт.

Проверять на собственной шкуре не хотелось, и Маузер уступил дорогу Игарту:

– Иди вперед, раз так уверен.

Напарник потоптался на месте. Сделал пару шагов и покрутил головой по сторонам. Вынул из кармана камень и швырнул. Камень шлепнулся в воду.

Маузер шел за Игартом, ссутулившись, и всеми силами пытался отогнать мысли, кружащие возле увиденного самолета. Самолет – порождение аномалии, призрак, не стоит верить в него.

Испарения, поднимающиеся от прогретой земли, были такими плотными, что ухудшилась видимость, и Маузер вспоминал боевики, где герои шастают по влажным тропическим лесам. Пейзаж был, правда, вполне привычный, но ощущение не исчезало.

Выбрались на узкую длинную поляну, присыпанную хвоей и листьями, увидели поваленный указатель в придорожном бурьяне и только тогда сообразили, что это дорога, которой не пользуются.

– Гадюкино, – прочитал Игарт, склонившись над указателем, сковырнул хвою и бросил налево. – Смотри, тут поворот. Идем? Мое мнение – настораживает, что нет тропинки. Там может быть небезопасно. В брошенных поселках любят селиться бандерлоги, они меня замочили в самый первый раз. И съели, но я этого уже не помнил.

– Тропинки нет, потому что тут территория черных. Даже мутанты от них разбежались. Будем надеяться, что найдем более-менее целый дом.

Ворон вспорхнул с плеча Игарта и полетел вперед под темно-зеленой аркой деревьев.

– Подожди, разведаю, – проговорил Игарт голосом сомнамбулы, сомкнул пальцы на плече Маузера.

Перемещаясь в тело ворона, он бледнел и уподоблялся смертельно больному. Под закрытыми веками катались глазные яблоки, тонкие губы подрагивали, на лбу и возле трепещущих ноздрей выступала испарина.