Хранитель Зоны

Не верите, позвоните Долгорукому, вот его телефон. Он подтвердит. К тому же в этом помещении украденное у меня оборудование, и тому есть доказательства.

Лейтенант отошел и затараторил в рацию, прикрывая рот рукой. Артюхов обратился к мелкому, свирепому на вид сержанту:

– Там, в подвале, – мой друг. Арендаторы помещения задержаны, а мне очень нужно освободить этого человека.

– Следовало сразу обратиться к нам, а не предпринимать противоправные действия, – проговорил сержант и прицелился Артюхову в голову.

– Колян, отставить, – скомандовал лейтенант. – Оружие убери и дверь открой. Он правду говорит.

Сержант скривил недовольную рожу, но подчинился. Артюхов спросил у лейтенанта:

– А что стряслось в Наро-Фоминске? Слышал краем уха…

– Вспышка какой-то болезни, не знаю точно. Часть области оцеплена. Нас, слава богу, на месте оставили. А так, дааа… Сплошные запары.

Сигнализация смолкла. Сержант отпер дверь и крикнул:

– Путь свободен.

Артюхов прищурился, глядя вперед:

– Лейтенант, сопроводите нас, пожалуйста.

Мент протянул ему ключи от подвала и кивнул.

Тоха шел первым, прицеливаясь в темноту дверного проема, за ним – двое ментов из группы захвата и только потом – Артюхов. Странно, но он нервничал из-за Маузера, будто тот был его близким родственником.

Тоха нащупал выключатель, и из помещения полился голубоватый свет. Артюхов пригнулся и переступил порог. Здесь пахло резиной, новой мебелью и медикаментами. В прихожей на вешалке висел одинокий белый халат, на полу, прямо на домашних тапках с помпонами, распластались бахилы.

Ясно, что здесь никого не было, но Тоха для порядка прижался к стене, подергал дверь – заперта, и воззрился на лейтенанта, который замыкал шествие. Артюхов вынул связку ключей из кармана и открыл обычную офисную дверь.

Тоха прошмыгнул внутрь, включил свет и присвистнул. Игнат ступил в длинный, плохо освещенный коридор, зашагал вдоль одинаковых металлических дверей. Стены были облицованы мраморной крошкой, пол вымощен белой плиткой.

В самом конце коридора из-за приоткрытой двери лился свет. Артюхов зашагал туда; удивительно, но кровь пульсировала в висках, а ладони вспотели. Отказываясь признаваться, что волнуется за чужого человека, он убеждал себя, что это от усталости.

Тоха оттеснил его, держа пистолет наготове, заглянул внутрь, готовый в любой момент отпрянуть.