Хранитель Зоны

– Угу, – буркнул Игарт. Маузер продолжил:

– Интересно, откуда взялся дезертир? Или все-таки наслоение было?

– Черт его знает, – устало проговорил Игарт. – Мне кажется, Зона начала развиваться, и пустоты она заполняет тем, что берет из наших голов. Отсюда и самолет, и парень с автоматом… Вот только одно меня и смущает, и вселяет надежду: никто из обитателей Зоны не помнит прошлое. В памяти Артюхова нет дезертиров. Не твои ли это воспоминания?

Маузер задумался, но ничего похожего не вспомнил.

– Без понятия.

Человеческая память – вещь странная. Там много всякого валяется, но достать получается не все.

– Знаешь что? Давай спать. Ну, хотя бы попытаемся.

Маузер молча перевернулся на спину и уставился в темноту. Сомкнул веки, разомкнул – никакой разницы. Бездна.

Интересно, сколько времени прошло в реальности? И как там Ольга?

Очень хотелось верить, что с ней все хорошо, но душу точили сомнения и не давали уснуть.

Реальность. Артюхов

Игнату тогда было десять лет.

Друг Пашка рассказал, что если сбросить кота с пятого этажа, с ним ничего не случится, Игнат не поверил, и Пашка решил доказать свою правоту опытным путем. Для этого требовался кот, одна штука.

Подопытным экземпляром выбрали сизую кошку Кашку, которая жила во дворе и перебивалась объедками уже второй год. Зимовала она, забившись между трубами с горячей водой, и доверяла всем, от кого могла перепасть корка хлеба.

Чтобы привлечь Кашку, Павел спер из дома сосиску, раскрошил возле сирени, за которой трубы, и принялся звать.

Игнат и Олежка, местный дебиловатый отморозок, топтались поодаль, дурачок ковырял в носу.

Кошка ответила радостным мявом и выскочила из кустов пушистой серой молнией, бросилась жадно поглощать лакомство. Пашка спикировал на нее, сграбастал и усадил за пазуху. Кошка замурчала.

Олежку Игнат опасался, но он был нужен, потому что жил на пятом этаже. Озираясь, поднялись по ступенькам. Олег отпер дверь, и в лицо будто дохнул бродяга – воняло кислятиной, перегаром и куревом.

Кашка за пазухой Павла урчала маленьким трактором. Игнат втянул голову в плечи, ему казалось, что он не в квартире, а на стойбище первобытных людей. Звякнув, покатилась по полу опрокинутая Пашкой бутылка.

Олег уже орудовал шпингалетами на балконе, хрипло матерясь. Когда Пашка с Игнатом пришли, окно уже было открыто, Олег свешивался вниз.

– П

ец ей, – он припечатал к подоконнику сигаретную пачку. – Ставлю три рубаса, что сдохнет.