Нежилец

– Архаровцы Полтавина нашли кусочек кожи с временной татуировкой. Когда отмыли кровь, она стала видна.

– И? Там ее паспортные данные были, что ли?

– Нет. Только герб с жеребцом и девизом, написанным по-латыни.

– Каким девизом?

– «Любовь побеждает все».

– И как это помогло узнать, кто она?

– Коровин обзвонил тату-салоны. В одном ему сказали, что такой рисунок недавно сделали шесть девчонок из стрип-клуба. После этого найти их было делом времени.

– Ясно. И кто жертва?

– Александра Николаевна Чижикова.

– Ее объявляли в розыск?

– Нет, у нее были выходные. Так что никто не хватился.

– Как она собиралась провести свой уикенд?

– Этого мы пока не знаем. Я думаю отправиться в стрип-клуб часам к десяти вечера и пообщаться с ее подружками. Коровина интересовала только личность погибшей, он почти не расспрашивал их.

Самсонов нахмурился:

– Почему именно к десяти?

– Они все должны быть сегодня там.

– Понятно. А жена тебя отпустит?

– Если узнает, куда я собираюсь, – нет, – усмехнулся Дремин. – Со мной-то не хочешь?

– Посмотрим. Сначала займись сектами.

– Да помню, помню. Кстати… – Следак на секунду запнулся. – У твоей сестры не было тату? Хотя бы хной?

– Нет. Она… маловата для татушек была.

– Коровин не стал сообщать подружкам Чижиковой, что ее убили. Это хорошо, а то они могли удариться в панику и попытаться сбежать, опасаясь, что будут следующими.

Самсонов подумал, что Коровин поступил правильно. Большая удача – работать с людьми, знающими свое дело.

– Хорошо, – кивнул он. – Значит, ты сегодня проверяешь секты Кали и стрип-клуб, так?

– Служба! – притворно вздохнул Дремин, поглаживая тонкие усики.

– Я еще просил Полтавина определить, что за аромат остался на рисунке Кали, – вспомнил Самсонов. – Он ничего про это не говорил?

– Да, точно! – Дремин хлопнул себя ладонью по лбу.

– Сам знаю. Что сказал Полтавин?

– Это «Живанши». Для женщин.

– Знаю такой, – кивнул Самсонов. – Дарил Карине на день рождения. – Он встал. – Съезжу на мост, где работал Хоботов.

– Зачем? – удивился Дремин. – Там давно ничего не осталось, даже если что-то и было.

– Само собой. Но я хочу осмотреться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».