Нежилец

Его не волновали эмоции коллег, он считал, что каждый должен делать ту работу, за которую взялся, и не канючить.

– Ага. – Морозов кивнул. – Убийца привез с собой аккумулятор и подключил его к утилизатору. Замок на воротах цеха взломан – просто сбит молотком и фомкой.

– Тут поблизости нет работающих предприятий?

Морозов отрицательно покачал головой:

– Завод здоровый, метров двести в длину. А вокруг – склады, там только сторожа сидят ночью.

Самсонов невольно представил, как убийца привозит жертву туда, где ее ждет смерть, – в заброшенное, темное помещение, пропахшее плесенью и крысами.

– А убийство было совершено ночью?

Морозов кивнул:

– Полтавин сказал, что не раньше десяти вечера и не позже двух ночи.

– Кто обнаружил тело?

– Не знаю. В смысле – это был анонимный звонок. Из таксофона на углу Звездной и Ленсовета.

– Они еще остались? – удивился Самсонов. – Я думал, давно все поснимали.

– Я тоже удивился, но кое-где еще стоят.

– А кто звонил хоть: мужчина или женщина?

– Мужчина.

– Что он сказал? Конкретно.

Морозов достал из одного из бесчисленных карманов маленькую блестящую пепельницу и затушил в ней окурок: привычка, которую он завел, чтобы не мусорить на месте преступления. Самсонов ее одобрял.

– Надо запись прослушать, – сказал опер. – Я дословно не помню. Кажется, просто сообщил, что по такому-то адресу находится труп. Говорил он секунд двадцать, потом повесил трубку.

– Там есть поблизости камеры видеонаблюдения?

Морозов с сожалением цокнул языком:

– Нет. Мы это сразу проверили.

– Ворота были заперты, когда вы приехали?

– Да. Цепь и замок.

– Старый или новый?

– Новый. Цепь тоже. Я думаю, убийца привез их с собой и заменил ими те, что были раньше.

Самсонов нахмурился:

– Зачем?

– Скорее всего, он срезал цепь кусачками.

– Здоровенные же кусачки для этого нужны, – заметил Самсонов.

Морозов пожал плечами:

– Но такие есть.

– Знаю. А следы?

Морозов махнул рукой:

– Полно! И обуви, и шин. Ребята Полтавина ползают сейчас по земле, собирая все, что могут обнаружить. Похоже, убийца даже не пытался их уничтожить.

– Странно, – заметил Дремин.

Опер кивнул:

– И не говори. Может, он хочет, чтобы мы на него вышли?

Дремин усмехнулся:

– Ты сам-то в это веришь?

Морозов покачал рыжей головой:

– Не особенно. Отдает кинематографом.