Фаталист

Только вы ему палец в рот не кладите – откусит руку по локоть, даром что тощий, как спичка. Это я вам по-дружески советую.

– Весьма признателен.

Григорий Александрович вышел из администрации через пару минут и, постояв немного на крыльце, чтобы собраться с мыслями, зашагал по хрустящему гравию в сторону двухэтажного дома с клумбами по обе стороны старенького каменного крыльца. Возле него лежала рыжая собака и лениво щурила на солнце единственный глаз.

Григорий Александрович обошел ее и, легко поднявшись по ступенькам, позвонил в колокольчик.

Ему открыл, судя по всему, сам доктор.

– Печорин, – представился Григорий Александрович, едва заметно кивнув. – По поручению Михаила Семеновича.

– Какому поручению? – сварливо осведомился Вернер, смерив гостя взглядом с головы до ног.

Пришлось коротко объяснить.

– Ну, входите, раз так, – смилостивился доктор и исчез в темноте прихожей.

Григорий Александрович осторожно двинулся за ним, боясь на что-нибудь наткнуться, но благополучно добрался до просторной почти пустой комнаты, служившей доктору гостиной.

– Располагайтесь, – предложил Вернер, указав на диван и сам садясь в кресло. – Уж простите, я недавно поднялся. Что-то голова болит. Как говорится, сапожник без сапог.

Григорий Александрович опустился на диван, предварительно убедившись в его чистоте. Доктор возился на маленьком столике с какими-то пилюлями, и Печорин воспользовался этим, чтобы рассмотреть его.

Вернер был небольшого роста, на вид худой и слабый, как ребенок.

Голова у Вернера казалась слишком большой, а из-за того, что доктор стриг волосы под гребенку, неровности черепа бросались в глаза и, наверное, поразили бы френолога странным сплетением противоположных наклонностей. Маленькие черные глаза словно старались проникнуть в мысли собеседника.

– Вы делали вскрытие убитых? – спросил Григорий Александрович, когда доктор проглотил несколько таблеток, запив их стаканом воды.

– Делал, куда ж деваться, – нехотя отозвался Вернер. – Вы извините, я несколько не в себе. Почти не спал эту ночь, только с утра подремал, и вот теперь совершенно разбит.

– Сочувствую, – качнул головой Печорин.

– Вчера вечером двое офицеров вздумали играть в американскую рулетку, – продолжил доктор.