Фаталист

Администрация Пятигорска располагалась в двухэтажном каменном здании, вход в которое украшала пара колонн. Возле будки в черно-белую полоску торчал скучающий солдат.

Околоточный провел Григория Александровича прямо в княжескую приемную и передал с рук на руки секретарю, расторопному молодому человеку в военном мундире – одному из адъютантов Скворцова. Тот тут же отправился докладывать, и не прошло минуты, как Григория Александровича пригласили в кабинет градоначальника.

С последней встречи князь почти не изменился, только седина на висках стала чуть заметнее.

Все такой же подтянутый, герой войны по-прежнему признавал только мундиры. Поднявшись Печорину навстречу, он вышел из-за стола и горячо пожал Григорию Александровичу руку обеими ладонями. Вид у него был по-настоящему взволнованный. В кабинете пахло персиками, томившимися в хрустальной вазочке на подоконнике, и турецким табаком. За распахнутым окном виднелись ветки черешни, и ничто не говорило том, что стряслось нечто из ряда вон, – ничто, кроме выражения лица Скворцова.

– Григорий Александрович! – заговорил князь, выпустив руку гостя, но оставшись стоять перед ним. – Голубчик, выручайте! На вас одна надежда.

– На меня? – удивился Григорий Александрович, глядя в лицо князя, на котором явственно читались признаки паники – чувства, совершенно Михаилу Семеновичу не свойственного.

– Ну не на этого же дурака полицеймейстера! – воскликнул князь так, словно это само собой разумелось, хотя Григорий Александрович не был даже знаком с начальником местной полиции.

– Простите, ваше высокопревосходительство, – начал было Григорий Александрович, но Скворцов замахал на него руками: мол, без чинов, ради бога! – Михаил Семенович, – поправился Григорий Александрович, – о чем идет речь? Ваш посланник ничего мне не объяснил.

Князь мелко закивал и сразу стал похож на обыкновенного старика, только выряженного в мундир. Старика, засидевшегося на своем месте, но умеющего это место удерживать любыми правдами и неправдами.

– Еще бы он объяснил! – горячо ответил Скворцов. – Да вы садитесь, голубчик, садитесь вот сюда. – Он указал на приготовленное для посетителя кресло, а сам вернулся за стол.

Когда Григорий Александрович расположился напротив, князь сложил руки перед собой и как-то сразу посерьезнел, даже признаки растерянности пропали. Теперь он опять походил на опытного государственного мужа, жесткого и искушенного – такого, каким знал его Печорин.