На железном ветру

Конечно, на своем невеликом посту делопроизводитель вряд ли мог сколько-нибудь заметно повлиять на успешное решение этих задач, но Холодков хотел, чтобы молодой сотрудник поверил в необходимость и важность порученного ему дела. Теперь чтение писем стало для Михаила увлекательным поиском, он не просто с любопытством воспринимал вое, о чем в них говорилось, – он знал, что ему нужно. Канцелярская работа впервые дала нечто похожее на чувство удовлетворения.

Однажды молчаливый смуглый юноша, сидевший в дальнем углу канцелярии – его звали Муса Кулиев и он был переводчиком, – положил перед Михаилом на стол перевод письма, написанного по-азербайджански.

«В Азчека.

Заявление.

От электромонтера табачной

фабрики Зейналова Эсфендиара.

У меня есть дальний родственник. Эюб Миркулиев. До революции он имел керосиновую лавку. Эюб очень любил читать газеты и всегда рассказывал, про что там пишут. Эюб не любил царскую власть, но любил турок и говорил, что Азербайджан надо отделить от России. За это муссаватистская власть сделала Эюба чиновником и послала в Ганджу.

Теперь Эюб опять появился в Баку, опять читает газеты и опять говорит, что Азербайджан надо отделить от России. Мне он сказал: есть секретная организация, которая позаботится об этом, и предложил вступить в нее. И еще он сказал, что сбросить большевистскую власть помогут русские офицеры. Они хоть и гяуры, но лучше большевиков. Так сказал Эюб. Я не желаю отделяться от России, потому что в ней теперь наша рабочая власть. Прошу: помешайте Эюбу и его друзьям отделить Азербайджан от России. Живу я на Персидской улице в доме № 141.

Зейналов».

Михаил еще раз перечитал письмо. Сомнений быть не могло: этот любитель газет Эюб – член подпольной организации муссаватистов. Вместе с письмом Михаил не мешкая прошел в кабинет Холодкова.

Тот прочитал, пригладил волосы. На скулах выступил румянец.

– Так, так, штабс-капитан-то прав, – пробурчал себе под нос и потянулся к телефону. Положил руку на трубку и, словно только теперь заметил Михаила, улыбнулся.

– Что ж, коллега, вы начинаете кое-что смыслить в наших делах. А?

– Не знаю, – зарделся от похвалы Михаил.

– Хорошо, оставьте письмо, идите, – без улыбки, сухо сказал Холодков и, когда Михаил уже взялся за ручку двери, добавил: – Продолжайте, Миша, в том же духе.

«О каком-таком штабс-капитане он упомянул? – недоумевал Михаил, усаживаясь за свой стол. – Штабс-капитаны были только в царской армии да у белых.