История одного Рода

Ужо и терпежа нет совсем, так боле жить!

– Что ж в таком разе делать-то, Василько?! – послышались крики со всех сторон.

– Чтобы спасти свое племя, я предлагаю идти на восток и там искать новые земли, искать счастье.

Долго, эмоционально и бурно обсуждал в тот день народ судьбу свою. В итоге, проявив свои самые лучшие качества: честность, прямоту, искренность и храбрость, славяне единогласно решили, что во имя сохранения рода всё молодое население прямо завтра ранним утром должно покинуть родные, но ставшие опасными для проживания на протяжении многих лет места.

А те люди, которые не были готовы к дальним переходам, решили укрыться в лесу.

– Вот выроем землянки в густом бору и так там схоронимся, что ни один поганый из этого хищного разбойничьего племени нас не словит, – хорохорились старцы, выпрямляя гордо спины и показывая всем своим видом непоколебимость русского духа.

– А если надо будет, и вилы возьмем, да так супостату поддадим жару, что долго будет помнить, как лазать в чужой огород, – высоко подняв голову, поддержал стариков Василий.

– А ты что, Василько, тож надумал остаться? Ты же еще не старый. В походе-то вполне можешь сгодиться. Кто, как не ты, сможет подсказать молодым, как реки преодолеть, как идти по неизвестному пути, по нехоженым лесам, по долинам да по взгорьям.

– Я же староста и обязан быть со своим народом. Это ж мой долг. Да и здесь же кто-то должен остаться, чтобы помогать князю по защите нашей земли. – И он, тряхнув широкой окладистой бородой, опустил в задумчивости голову.

Но буквально через мгновение, выпрямившись во весь свой богатырский рост, рассудительно продолжил, как бы задавая самому себе вопрос, – А кто поведет людей на новые земли? – Помолчав, добавил: – Вы же сами знаете, что среди нашего народа много добрых молодцев, готовых повести за собой соплеменников. Я думаю, они и сами разберутся и выберут себе хорошего вожака. А если нужно будет, пособим. Но в любом случае помочь бы им надо собраться в эту длинную и нелегкую дорогу. Так что времени у нас не ахти как много.

И когда солнце перевалило зенит и начало медленно опускаться по небосводу, к дубраве стали подтягиваться первые повозки.

– Любомирушка, родненький ты мой, видать, ужо и не увидимся больше, – упав на мощную грудь широкоплечего сына и заливаясь горькими слезами, причитала Ярослава. А рядом, отвернувшись и переминаясь с ноги на ногу, стоял Василий, стараясь украдкой смахнуть скупую мужскую слезу.