История одного Рода

Понятно? – подавшись немного вперед, пояснил в этот раз Любомир.

– Вот теперича, кубыть[7 - Кубыть – кажется, как будто, должно быть.], всё ясно, – простодушно ощерился в улыбке юноша, а вместе с ним повеселела и вся братия, работающая на плотбище. А Добрыня, показывая пример, как надо исполнять наказ молодого предводителя, первым взял топор и умело, слой за слоем, стал снимать древесину с толстых бревен. Вслед за ним потянулись и остальные. И вновь закипела работа, и в этой звонкой приречной тишине лишь слышны были стук топоров да посапывание молодых мужиков.

– Вот видите, какой получился настил, и щели совсем небольшие, – с улыбкой, не сходящей с лица, говорил Любомир, внимательно осматривая работу, – теперь осталось только огородить, чтобы никто из наших питомцев ненароком не смог свалиться за борт.

– Это что ж получается, загон треба сделать, что ли? – прозвучал за спиной Любомира чей-то басовитый голос. Повернувшись, Любомир поймал веселый, вприщур, взгляд совсем юного безусого парня.

– Не торопись, Ждан, – похлопав по плечу, спокойно отреагировал на порыв юнца Любомир, – на сегодня хватит, и так славно поработали, а сейчас будем отдыхать, потому что силушку-то поберечь надобно, она еще нам ой как понадобится в нашем дальнем переходе. А с утречка всё и доделаем.

На следующий день два больших плота – один для людей, а другой для скота – были готовы.

– Осталось лишь кормило[8 - Кормило – рулевое весло.] да гребки на концах наших паромов установить, и завтра уже можно переправляться на противоположный берег Итиля, – радовался вместе со всеми Любомир. И, резво вбежав с пологого берега на бугор, зычным голосом возвестил о начале сбора к завтрашнему дню.

– Ну, прямо совсем как его отец Василько, – как-то уж чересчур сердобольно вздохнула круглолицая розовощекая девка Смеяна.

До позднего вечера бабы собирали свои нехитрые пожитки в узлы, а мужики в который раз проверяли телеги, их загруженность и состояние осей, не забывая и про упряжь для лошадей. С наступлением сумерек Любомир обошел все повозки, тщательно проверяя их готовность к предстоящей переправе. И токмо[9 - Токмо – только, лишь, но.] когда солнце своей нижней кромкой поцеловалось с полоской горизонта, уставший люд погрузился в сладкий сон.