Черный рыцарь Артур Ярош. Книга 2. Спаситель приговорённых

Ваши слуги и один из моих людей проводят вас до усадьбы Барбье.

– Благодарю вас. Артур Ярош, – дрожащим от волнения голосом промолвила молодая девушка, бросив на прекрасного разбойника горячий, полный тайной страсти взор, – и прошу рас еще раз. Не проявляйте к моему брату слишком большой жестокости!

Ярош ласково улыбнулся ей в ответ и крепко сжал ее маленькую ручку в своей. Затем он подозвал к себе Блондина и что-то шепнул ему на ухо. Последний в один прыжок очутился около связанных слуг и ловко рассек кинжалом толстую веревку.

– Послушайте! – обратился к ним Артур Ярош! – вам не будет причинено ни малейшего вреда, но зато я требую беспрекословного повиновения и послушания.

– Проводите барышню до имения Барбье, но смотрите, охраняйте ее хорошенько.

Оба мужчины с жаром уверяли, что приказание атамана будет в точности исполнено. Несколько минут спустя они уже направлялись к усадьбе Барбье в сопровождении Ольги и Блондина, молча шагавших вперед.

Он был уверен, что Ярош без сомнения, нарушит данное Ольге слово и, не задумываясь, покончит с ним. Но атаман и в мыслях ничего подобного не имел, просто хотел оставить этому негодяю чувствительную память о себе, и тотчас, же приступил к делу.

– Друзья! – обратился он к разбойникам, – привяжите-ка его к этому высокому дереву и пусть он висит здесь до тех пор, пока какой-нибудь сострадательный прохожий не сжалится над ним и освободит его от уз.

Разбойники не заставили себя долго просить и, не обращая внимания на крики и мольбы несчастного Барбье, так туго связали его, что он не в состоянии был пошевельнуть ни единым членом. Но этого им было мало, они еще вздумали насмехаться над плутом Барбье и, свернув его калачиком, привязали в таком виде к самому высокому суку толстого дерева.

Более комичной, но вместе с тем печальной картины нельзя было себе представить.

Некоторое время спустя, ветер усилился и начал качать сук, на котором висел Барбье. От каждого такого движения муки помещика становились все невыносимее и острее. Напрасно он кричал, плакал, звал на помощь. Кругом стояла гробовая тишина, нарушаемая только унылым завыванием ветра и дикими воплями, хрипло Вырывавшимися из груди Барбье.